Ремарка младшего ехидного братца остается без ответа. Ну уж чья бы корова мычала! — думаю про себя, глядя на довольного собой подростка. Глен морщит лоб, но ничего не говорит, как следует стирает с лица брызги крови и мнет в руке платок, не зная, что теперь с ним делать.
У меня впервые проскальзывает мысль, что муж оказывается, довольно забавный. Казалось бы, фасад герцога Грейстона — суровый и жестокий, непоколебимый — но узнав поближе, можно с уверенностью говорить, что мягкости в нем больше, чем в среднестатистическом аристократе и не обделенном титулом и властью мужчине. Просто он не знает, как выразить свои истинные эмоции и чувства, прихожу к выводу я. Может, боится быть отвергнутым?
Спустя двадцать минут ожидания из поместья подтягиваются еще рыцари. В их окружении карета приходит в движение. Мы едем домой. Стараюсь не смотреть, но тем не менее, тела на земле в неестественных позах попадают в поле зрения сбоку сквозь не зашторенное окно экипажа. Я проглатываю ком.
Не нужно жалости, Ева. Эти люди знали, на что шли. Либо они нас, либо мы их. Если бы не умелые охранники и сам герцог, то на земле могло бы лежать твое искореженное тело. Сложно отвернуться, отвести взгляд, несмотря на то, что вид снаружи открывает страшный. Возникшая вдруг фигура всадника, закрывает весь обзор. Поднимаю голову. Это мой муж на вороном коне, подстраивающем шаг под движение колес экипажа. Специально или случайно он направил лошадь так, чтобы сцена побоища не попадала на глаза. Такой простой жест на удивление производит впечатление.
Радикальные приверженцы борьбы за независимость. Так назвал напавших на нас Глен. Новости о повстанцах для северянки и жительницы столицы Евы оказались бы полной неожиданностью. В светских кругах о таких вещах не в курсе. Считается высшей милостью присоединение южных земель — полное и официальное — к империи Норталис.
Тридцать лет назад впервые нога имперца ступила на плодородную землю юга. Понятно и ежу, что коренное население против таких преобразований и отдавать свои территории кому бы то ни было желанием не горело. Но прошлый герцог был воистину мудрым человеком. Он постарался замять первые вооруженные конфликты и дал здешним людям понять, что хорошего может им дать империя. Образование и медицина, улучшение качества жизни, артефакты, которые бы делали труд на полях и пастбищах менее тяжким.
За десяток лет материальное состояние местного население улучшилось, развивались города и села, но вместе с тем, стали возникать голоса борцом за свободу и независимость. Повстанцы. Они не забыли, что имперцы пришли к ним домой с огнем и мечом, не забыли, сколько погибло попытавшихся дать северянам отпор.
Перспективы юга стали очевидны всем. В этом и кроется настоящая причина скрывающихся под лозунгами революции. Как ни крути, а немалая часть налогов и богатств утекает в империю, чем повстанцы недовольны. Зачем делиться? Зачем нам суверен, когда мы сами можем править своими людьми, сами можем получать выгоду от собственной земли? Разумные мысли, что сказать. Кто прав, кто виноват, слишком сложная ситуация чтобы судить.
Зная историю Земли и ее опыт, могу только сказать, что сосед за горами, королевство Соммер вряд ли сидит сложа руки, наблюдая за тем, как лакомый кусочек маячит на горизонте и уплывает из-под носа. Если не Норталис, то будет кто-то другой. Эти южные земли в покое никто не оставит, а местные слишком отсталые и слабые сами по себе чтобы дать отпор захватчику.
Здесь нет резерваций, нет рабства, нет идеологии превосходства северян над южанами, но тем не менее, социальных противоречий избежать не удалось, как наверняка хотел отец Глена, первый наместник Юга, закладывая фундамент для последующего признания южной провинции частью империи и проводя огромную работу с населением. Почивший свекр был, повторюсь, далеко не глупым человеком. И Глен, нынешний герцог, явно идет по его стопам, понимая, как важно усидеть на пороховой бочке и осознавая риски и последствия.
Когда мы въезжаем за ворота резиденции Грейстонов, я выдыхаю с облегчением. Все это время не покидало ощущение тревоги. Прошлая Ева, готова спорить на все доставшиеся мне от нее украшения, после сегодняшнего, собрала бы вещи и бежала отсюда без оглядки. Нет, она бы не ждала так долго, наверное, в тот самый день свадьбы, или, край, на следующий, сверкала бы пятками.
Но ведь на самом деле никуда же не скроешься. Отец и император так просто ведь это дело не оставят. Домой, к родителю, точно не вариант податься. Он выгодно продал дочь, чем больше думаю, тем более очевидным становится, что его величество сделал Оскару Эверетту предложение, от которого невозможно отказаться. Дочь ведь на то и нужна, чтобы ее выгодно сбыть с рук, как достигнет возраста. А сына у маркиза нет. Правда, есть целый полк любовниц, готовых разродиться, стоит только замаячить перспективе стать женой стального магната.