Неспеша наша компания движется туда, где осталась припаркованной карета.

— Глен, ты что, покраснел? — Генри заглядывает в лицо брата и наглым образом смеется.

Кошусь на герцога. Действительно, на щеках расцвели два алых пятна. Уши тоже покраснели. А раньше ведь ничего не было.

Ну, довольно жарко сегодня, солнышко припекает. Благо, у меня шляпка на голове, а вот бедный герцог действительно не заботится о себе, подставляясь прямым лучам солнца. Да и книги мои — та еще тяжесть. Можно же рыцарю отдать, чего он взялся их сам таскать? Ладно, его сиятельству виднее, пусть делает как ему угодно.

Забираюсь в карету, горничная Клер следом, а подросток садится последним, споро доставая свой альбом и карандаш. Наши покупки Глен кладет на свободное сиденье, краснота заметно сошла с его лица. Значит, виновато было вовсе не солнце.

Кучер трогает лошадей, экипаж в сопровождении всадников рыцарей и герцога верхом двигается обратно в резиденцию Грейстон. Но поездка домой омрачается неожиданным событием.

Когда экипаж выезжает из города на полевую проходящую через пролесок дорогу, снаружи слышится подозрительный шум. Людские голоса и топот лошадиных копыт становятся громче.

— Что за… — Генри бросает рисование и выглядывает в окно. Его карандаш летит куда-то под сиденье, карета резко тормозит.

— Что там такое?

Я подаюсь вперед, но рука юноши не дает мне выглянуть наружу.

— Ева…На нас напали.

Генри оборачивается ко мне лицом, глаза расширены от шока и страха. Клер, моя горничная, заметно напрягается рядом.

— Кто мог… — не договариваю, услышав лязг мечей и крики.

Отталкиваю подростка в сторону, и выглядываю из кареты. Глен и шесть сопровождающих нас сегодня рыцарей герцогства вступили в бой, обнажив клинки, против неизвестных мужчин в темных одеждах, закрывающих лица повязанными до самых глаз платками и капюшонами. Нападающих по крайней мере в два раза больше.

— Не выходите из кареты! — кричит Глен, коротко взглянув на меня и возвращается к поединку, протыкая мечом своего оппонента в живот.

Это все происходит по-настоящему, — проскальзывает в голове мысль, когда я наблюдаю, как раненный ассасин повержено падает на колени, прижимая к быстро расползающемуся пятну крови на одежде руку, зажимая тщетно рану.

Чувствую, как стремительно бледнеет мое лицо. В ушах звенит, а перед глазами темнеет, Генри тянет меня за рукав, возвращая обратно в карету на покинутое сиденье. Впервые я стала свидетельницей столь жестокой сцены. Это не фильм, не постановка. Все реальность.

— Ева! — подросток трясет меня за плечи. Моргаю и прихожу в чувство, встречая испуганный взгляд Генри.

Нельзя! Не время отключаться и давать слабину.

— Давайте на пол. Живо! — приказываю Клер и Генри и пригибаюсь вниз сама, сползая с места на покрытое ковролином дно экипажа.

Лязг стали снаружи становится громче и интенсивнее. Иногда слышатся крики и звуки вспарываемой мечом плоти и ткани. Бой не прекращается. Время тянется бесконечно медленно. Сколько уже прошло не могу даже предположить? Минуты? Часы?

Я протягиваю руку в сторону и сжимаю дрожащие пальцы Генри. Ему страшно. Мне тоже. Клер рядышком дрожит. Ее ладошку я тоже хватаю другой рукой и обнадеживающе сжимаю, стараясь немного успокоиться сама.

Все будет хорошо. Все будет хорошо. Повторяю про себя эти три слова снова и снова.

Мы в ловушке. Из кареты только на рожон лезть, рисковать зазря. Выхода нет, остается только ждать, кто победит. Если наши защитники падут, следующими на очереди окажемся и мы трое. Вряд ли нападающие станут щадить угловатого подростка и двух слабых и безоружных женщин.

Кто эти люди? Зачем им на нас нападать? Что такого им сделали, что безо всяких объяснений они вознамерились убить герцога и его приближенных?

Внезапно звуки снаружи утихают. Да так, что не слышно вообще ничего, кроме звуков дыхания Генри, Клер и моего. Спина быстро покрывается ледяным потом. Все…закончилось? Но каков исход?

Смотрю вверх, как опускается вниз со скрипом ручка, кто-то собирается открыть снаружи дверь. Машинально пытаюсь загородить собой Генри, если получится, может, он сможет выбраться с другой стороны экипажа и сбежать…

Но все мои расчеты и страхи канут прочь, когда с другой стороны предстает фигура герцога, моего супруга. Выдыхаю. И неловко пытаюсь подняться на ослабевших ногах с пола.