Папа ударил ладонями по коленям и встал на ноги, делая шаг ко мне. С ужасом я поняла, что он потянулся меня обнять. Зачем? Я сделала шаг в сторону другого мужчины, который знал меня в разы меньше, но понимал гораздо лучше.

— Пап, слово “никогда” именно это и значит, — уронила я, делая еще один шаг назад. Подальше от него. — Не забывай об этом, пожалуйста. Никогда.

На обратный автобус до Рима мы сели в полной тишине. Каждому было о чем подумать, каждый из нас делал свои выводы после встречи с моим отцом. Я не могла знать, что творилось в голове у Толи. Он ничего мне не рассказал, а я не настаивала и не задавала вопросов.

Дорога домой складывалась в километры, время в минуты, а затем и в часы, но никак не приводила к какому-то логическому финалу. Развод с Русланом, испорченные отношения с родителями, неопределенность финансового положения. Что меня ждет, когда мы вернемся?

Прошло всего два дня с нашего отъезда. Я думала, что у меня будет больше времени, но ошибалась.

И это неплохо, иногда лучше сразу срывать пластырь, не давая ложным иллюзиям залить глаза розовой глазурью. Иногда лучше смотреть реальности прямо в глаза — черные и холодные, но быть уверенной, что с ней еще можно сыграть честно.

Так или иначе из всего произошедшего за последний год я вынесла некоторые уроки.

Да, мудрые люди учатся на чужих ошибках, глупые — на своих. Дураки и вовсе продолжают набивать шишки, спотыкаясь об одни и те же коряги, смотря на свою жизнь через призму чужого мнения и опыта, через советы лживых друзей и авторитетных родственников.

Исключив все это — стала ли я умнее? Не уверена. Но точно научилась принимать собственные решения и отвечать за них сама.

Не до конца. Не всегда верные. Иначе что сейчас рядом со мной делает Толя? Что бы я вообще смогла без него?

Принимать чужую помощь и осознавать, что без нее ты ничего добиться не сможешь — тоже неприятно, но необходимо. Щербинский был мне нужен как адвокат. Иногда как друг и собеседник. Как мужчина, на которого можно положиться во всем.

И это снова противоречит моему желанию стать самостоятельной.

Или нет?

Я повернула голову, смотря на Толю, мирно похрапывающего у окна. Он издавал смешные звуки, которые совсем не умаляли его мужественности, добавляя ей лишь очарования и простоты. Очертив взглядом его профиль, я вдруг осознала насколько мне с ним спокойно и безопасно. Как мало я о нем знаю. Как хочу узнать все остальное.

Но есть ли у меня время и шанс?

Мы жили вместе несколько недель и мне до боли знакомы все эти линии и морщинки его лица. Небольшой шрам на переносице из-за драки с другом в лагере в восьмом классе. Он сказала, что они поспорили из-за счета в футбольном матче, но Алена выдала секрет — поцапались из-за девчонки.

Небольшие лучики, которые появлялись когда он улыбался. И колючая щетина на второй и третий день, если он забывал побриться. Мягкие губы, терпкий парфюм вперемешку с крепким кофе.

Пришлось заставить себя отвернуться и пристально, до безобразия внимательно, начать изучать проход между креслами. Там не было ничего интересно, кроме дороги-серпантина и редко мелькающих деревьев. А голова гудела от воспоминаний как нам было хорошо две ночи назад. Тело помнило каждое прикосновение, каждую ласку и грубость.

— О чем задумалась? — Я вздрогнула от ласкового шепота и дыхания, которое почувствовала кожей.

Знала, что если только поверну голову, то утону в зеленых изумрудах его глаз. Соблазн был так велик, а губы Щербинского так близко — и все, о чем я могла думать, как не впиться в них, забывая обо всех нерешенных проблемах.

— Ни о чем, — промямлила едва слышно в ответ и Толя отодвинулся.

Спасибо!

— У нас ночной рейс. Снова летим через Стамбул со стыковкой в три часа.

— Главное, чтобы самолет не задержали.

— Главное вовремя закупиться водичкой, — ехидство в его голосе можно было черпать горстями.

Я закатила глаза, но так и не повернулась. Не знаю почему именно, но на некоторое время хотелось сохранить дистанцию.

Отрицать было бессмысленно — к Щербинскому я чувствовала больше, чем просто благодарность за отлично проделанную работу. Больше, чем просто сексуальное влечение. Больше, чем желание подурачиться на кухне, пока вы готовите ужин, обсуждая новости или то, как прошел ваш день.