— Черт возьми, Лесь, нельзя быть такой проницательной. И нельзя говорить вслух про итальянскую мафию, — мужчина потрепал меня по макушке и натянуто улыбнулся.

Не поняла: шутка это или я совершенно случайно попала пальцем в небо? Точнее в саму суть происходящего.

Когда чемоданы были достаны я заметила, что в одном из окон дома все-таки загорелся свет. Щербинский шел впереди и мужчины молча приветствовали друг друга. Влад выглядел хмурым и не очень радостным по поводу нашего визита. Надеюсь, что все дело в том, что он просто не был рад подниматься на ноги среди ночи.

Без каких-либо лишних представлений друг другу нас провели в гостевую комнату.

— Ванная в конце коридора, если вам нужно принять душ. Утром я уеду по делам, жена с детьми у родителей на Сицилии еще на четыре дня. Столько времени у вас есть, чтобы решить свои дела, Толя. Потом придется съехать.

На русском языке Влад говорил с сильным акцентом. Даже будучи не очень проницательным человеком я смогла догадаться, что наше пребывание в этом доме его напрягает. Либо Щербинский ему хорошо заплатил, либо Влад крупно задолжал и пришло время расплачиваться по счетам.

— Он не очень гостеприимный, — сказала я, когда за нами закрылась дверь.

— Этого и не требуется.

— Но ты говорил, что могут уйти недели на поиски покупателя винодельни, к тому же не факт, что Руслан и мой отец согласятся быстро и безболезненно распрощаться со своими деньгами.

— Иди в душ и потом быстро спать. Утром нам в дорогу. Ехать в этот раз недалеко.

Мы вместе сняли покрывало с кровати, вместе поправили небольшие подушки и вместе легли на прохладную простынь. Я забралась в его объятья и укрылась в них, словно по привычке забывая обо всех трудностях.

Утром Влад разбудил нас шумом из кухни. Он шумел, открывая и закрывал дверки полок, громко восклицая что-то на итальянском, загружая посудомоечную машинку и готовя себе что-то, что по запаху отдаленно напоминало яичницу.

Мы встали после того как он ушел. Перекусили остатками батона с маслом и сыром и невкусным кофе.

— Он точно живет здесь с женой и детьми? — обстановка при утреннем свете оказалась еще менее привлекательной, чем в потемках.

— Я не уточнял. И это действительно не наше дело.

Мы собрались довольно быстро и, прыгнув в наш старенький Фиат отправились на поиски виноградника, который прикупили мой отец и Руслан.

Поездка переставала быть экзотическим приключением. Я не могла поверить, что вот-вот увижу их обоих и наконец-то смогу задать вопрос — почему мужчины — самые важные в моей жизни — так со мной поступили. Предали доверие, растоптали все, за что держалась вся наша семья.

Как они могли?

Толя вел уверенно, точно выбирая нужные повороты. Если у меня и были сомнения в том, что его сведения могут оказаться неверными — то теперь никаких. Мы едем по нужному адресу.

— Что я должна ему сказать? — вдруг спросила я, понимая, что не готова к разговору с папой.

Я не знала буду ли на него кричать или плакать, наконец-то обнимая и рассказывая о том, каким мудаком оказался мой муж. Или буду молча осуждающе смотреть изводя холодностью.

Я не была готова.

Как и к болезни. Как и к измене. Как и к разводу.

Как и… к Толе.

Я но я справлюсь, потому что он был со мной.

Анатолий .

Владимир Маркович Федоров заработал себе вполне определенную репутацию человека, имя которого отождествлялось с понятием “справедливость”. Непредвзятый, неподкупный, непогрешимый.

Более двадцати пяти лет он был судьей. Начинал с простых административных разбирательств, а после перешел на уголовные.

Ему доверяли, с его мнением считались и мало кто мог его оспорить. Фактически даже не пытались.

В стенах городского суда он стал неприкосновенным авторитетом. И все же проверку деньгами его совесть не прошла. Просто ее ценник оказался выше, чем у среднестатистического работника суда. Ведь никто не спорил — откаты есть везде. Не все умеют их брать, не каждый будет соглашаться на эту авантюру.

Но именно судья Федоров для себя решил, что заслуживает большего, чем простая пенсия по выслуге лет и домик в Подмосковье, куда могли бы приезжать внуки.

И собственно мне бы не было до этого никакого дела, если бы не тот факт, что он вынес оправдательный приговор человеку, который убил мужа моей сестры.

Алена его обожала и эта потеря едва не стоила ей здоровья, а возможно и жизни.