Проведя несколько недель рядом с угасающей сестрой я сам чуть не сошел с ума. Ночами она не спала — плакала. Больше напоминала не человека, а приведение. Успевала напиться, пока я ходил в магазин за продуктами до состояния, когда алкоголь выходил из организма с рвотой и истерикой. Загонял ее в холодный душ, убаюкивал в кровати. Расчесывал волосы, кормил.

Не знаю хотела ли она уйти из жизни, но вела себя так, будто сам ее смысл ушел вместе с единственной любовью.

А как же я?

Старший брат.

Поэтому я злился. Сначала на Алену — мы сильно поругались. Пытался встряхнуть ее и снова обратить внимание, на то, что десятки тысяч людей теряют своих любимых, но продолжают жить дальше, ради тех, кому они дороги.

— Но у меня больше никого нет! — кричала сестра, пытаясь вырваться из моих руку.

Это неправда. Был я. Не лучший брат и не лучший друг, и все же всегда, когда нужно, рядом.

После первых кругов ада наступило затишье, в которое мне удалось выяснить некоторые подробности произошедшего. Из-за кого произошла авария, кто был виноват и, конечно, какое понесет наказание виновный.

К моему удивлению дело оказалось в открытом доступе, но к нему не было проявлено никакого интереса, ни со стороны прессы, ни со стороны надзорных органов. Сделав несколько звонков и получив пачку документов я изучил все, и узнал, что Вадим стал жертвой ужратого вхлам мерзавца на дорогой спортивной иномарке. Слишко крутой, чтобы не пытаться разогнать ее на всю мощь. Слишком неуправляемой для ничего непонимающего идиота.

С этими новостями я и пришел к Алене, совершив большую ошибку.

Она отреагировала плохо.

Грозилась, что если виновный в смерти Вадима не окажется в тюрьме, то не сможет жить. Очень ярко продемонстрировала свои намерения, когда наглоталась таблеток, и я нашел ее в квартире без сознания. Промывание желудка помогло, несколько оплеух — тоже.

Больше Алена о подобном никогда не заикалась.

Но хуже всего было то, что все мои усилия, чтобы засадить того мерзавца за решетку — оказались напрасными.

У него был не только богатый, но и влиятельный отец — дружил с нужными людьми — адвокатами, прокурорами, судьями, с теми, с кем нужно дружить, чтобы решать всевозможные проблемы с законом. И пьяная выходка сына была самой мелкой из них.

На ее решение бросили несколько юристов среднего звена из одной юридической конторы. Среди них был и Руслан Макаров, как потом оказалось — друг обвиняемого. А чтобы результат был стопроцентный, совсем без осечек — подкупили судью — отца Олеси.

Убийце Вадима вынесли приговор по статье “Причинение смерти по неосторожности”, назначили наказание в виде исправительных работ сроком в пятнадцать рабочих дней. К делу пришили акт о неисправности новенькой иномарки. Конечно купленный.

Мою апелляцию отклонили.

С тех пор я пристально и внимательно следил за жизнью Федорова и Макарова. Мне просто нужно было вычислить их слабое место, найти еще несколько дел, где они могли бы провернуть нечто подобное и лишить их репутации, лицензий и любых привилегий. Я хотел уничтожить все, чем они гордились, отобрать все, что заработали.

Конечно я знал, что Руслан женат на дочери судьи, и в адвокатских кругах он никогда не скрывал, что это брак по расчету. Олесю я видел несколько раз на вечеринках его фирмы. Преданная как олененок Бэмби, везде следующая за мужем, как мотылек за светом. Удивительно, что ей вообще хватило упорства закончить ВУЗ и получить работу где-то, куда не дотягивались липкие лапы ее неблаговерного.

Все, что было далее лишь стечение обстоятельств, которые собирались в огромный ком. Начиная с той минуты, когда Макаров был уличен в измене и до этого момента…

— Приехали? — спросила Олеся, когда наша машина остановилась у небольшого домика, за которым простирались поля виноградника.

— Да. Готова?

— Не уверена.

Она держала руки на коленях, крепко вцепившись пальцами в чашечки.

Разочаровываться в любимых людях — больно. Я это знал очень хорошо. Но еще я знал, что должен дать ей шанс поговорить с отцом до того, как за него возьмусь я. У Федорова будет шанс показать дочери, что он не совсем прогнил и может признавать свои ошибки и принять за это справедливое наказание.

Я надеялся, что он им воспользуется.

Анатолий .

Олеся постучала несколько раз. Дверного звонка не было — хозяева, продавшие дом Федорову, об этом не побеспокоились.

— Может быть это не тот дом? Ты уверен, что адрес верный?