На работе мне предложили вести авторский небольшой цикл — колонки на городском сайте «как мы живём после». Без жалости и без сахара. Я писала про горячую воду в кружке у кабинета, про плед в два часа, про то, как научиться не стесняться коротких волос и уставшего лица. Про то, как возвращать себе вещи по одной: любимую чашку, прогулку, красную помаду. Комментариев было много. Плохие я не читала, хорошие — сохраняла. В один день пришло письмо: «Спасибо. Я сегодня встала и сварила суп. Вы не знаете меня. А я — улыбаюсь из-за вас». Я плакала над этой строкой и чувствовала: не зря.

Марина как-то привезла коробку и сказала:

— Там платье. Попробуй. Просто померь.

Платье оказалось простое, чёрное, мягкое. Я надела и долго стояла перед зеркалом. Сначала чужая. Потом — снова я. Сняла, отложила «на потом».

Лера принесла новые снимки с съёмки. На одной — она в белой рубашке, волосы собраны, взгляд взрослый.

— Я красивая? — спросила.

— Очень, — сказала я. — И сильная. Но сильной не надо быть всегда. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула. — Я тебя люблю.

— Я тебя тоже.

Иногда накатывало резко. В магазине у полки с пастой — его любимая, рука тянется и замирает. В шкафу нашла его старую футболку — давно ничем не пахнет, а сердце колет. В телефоне — папка с фотографиями: мы втроём у баннера, шарлотка, Лера маленькая в новогоднем костюме снегиря. Я не удаляла. Научилась не открывать без надобности. Память — не мусор. Но и не комната, в которой живёшь.

Однажды в воскресенье Тимур пришёл за Лерой. Позвонил заранее, спросил. Я открыла. Он стоял и смотрел на меня. В глазах — вежливость, не растерянность. Лера надела шарф, чмокнула меня и вышла с ним. Они вернулись через три часа — пахли кинотеатром и морозом. Лера сказала: «Мы нормально поговорили». Я кивнула. Тимур сказал: «Спасибо». Я кивнула. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано раньше.

В тот же вечер я вытерла пыль на полке, где стояла шкатулка. Достала кольцо. Долго держала на ладони. Снова убрала. И впервые не кольнуло. Просто предмет. Часть истории.

ГЛАВА 13

— Мы сегодня идём петь, — сказала Лида так, будто объявляла приговор.

— Вы — идёте, — ответила я. — Я — дома. У меня плед и сериал

— Сериал подождёт. Мы — нет, — вмешалась Марина. — Вика, тебя давно пора вытряхнуть из твоей приличной тишины.

Я упёрлась, для вида скорее. Потом сдалась: душ, чёрное простое платье, тонкая стрелка, серьги «гвоздики». Волосы подросли, у меня стильная пусть и пока короткая стрижка. В зеркало посмотрела — ничего, нормально.

Караоке оказалось таким как всегда: мягкие диваны, свет, который делает всех красивее, дым-машина, бар с рядами бокалов, экран с бегущими словами и набором хитов, от которых у страны общий рефлекс. Мы взяли комнату на четверых. Девочки заказали шампанское, я — минералку. Потом всё-таки тоже шампанское. «По глоточку», как говорит Лида, когда наливает половину.

Сначала пела Марина — громко, с артистизмом, взяла какой-то хард-поп из нулевых и отыграла, как в клипе. Лида подхватила лирическую, сразу слёзы в уголках — она всегда так. Меня они запихнули к микрофону третьей, без обсуждений.

— Я давно не… — начала я, а экран уже включился.

Первая нота — и внутри щёлкнуло. Тело вспомнило. Голос лился сам — тёплый, ровный, без форсажа. Девочки сначала замолкли, потом начали пищать и прыгать. Я допела, поставила микрофон на стойку, отхлебнула шампанского. Руки дрожат чуть-чуть — приятно.

— Ты скрывала это от нас? — прижала ладонь к сердцу Лида.

— Я скрывала от себя, — призналась.

Мы смеялись, подпевали, ставили галочки «это обязательно», спорили, у кого очередь выбирать. Я почти забыла, как это — просто быть, без чек-листов и анализов. В голове было пусто и легко.

Дверь распахнулась без стука. Сначала вошёл Гордей — с фирменной уверенной походкой и «я щас вам покажу настоящую музыку». За ним Федя — с букетом смешных шариков на палочке, в баре продавали, не смог пройти мимо. И вслед — Тимур.

Мы втроём встали как по команде. Я посмотрела на Лиду и Марину:

— Серьёзно? Это подстава?

Лида всплеснула руками:

— Нет! Я просто сказала Феде, где мы. Я не думала, что они притащат с собой весь «мальчишник». Прости. И, пожалуйста, не уходи. Правда.

— Я не школьница, чтобы бегать от Тимура, — сказала я и села обратно. Сердце, правда, подпрыгнуло. Но ноги остались на месте.

Тимур поздоровался со всеми, кивнул мне. Не лез обниматься, сел рядом — на расстоянии ладони. Посмотрел внимательно:

— Привет. Рад тебя видеть. Ты… очень красивая сегодня.