— Спасибо, — кивнула я. — Ты тоже свежий. Свежей, чем в последний раз.

— Сплю, — усмехнулся он. — Иногда.

— И в караоке ходите, — дополнила я. — Прямо так и вижу заголовки: «Политик Никольский врывается в бар и берёт верхнюю ноту».

— Политики тоже люди, — ответил спокойно. — Иногда им нужно орать песни, чтобы не орать в кабинетах.

Я улыбнулась и отпила шампанского. Официант принес ещё бокалов, кто-то заказал «коронный» Гордея. Началась вращаться наша маленькая планета.

Дальше стало шумно. Гордей взял «рок», Марина подпрыгивала рядом и делала бэк-вокал, Лида снимала сторис без лиц, «чтобы никто потом не ругался». Федя пытался спеть что-то из шансона, все дружно провалились на припеве и смеялись. Тимур молчал, смотрел на экран. Потом выбрал песню сам — старую. Голос у него низкий, уверенный, без выкрутасов. Пел просто. Я поймала себя на том, что слушаю и накатывает: знакомый тембр, интонация — другой человек, а голос тот же.

— Ну что смотрите, — сказал он, когда зал взорвался аплодисментами, — на лирику тянет.

— От тебя обычно «планерка в семь» и «согласовать формулировку».

— У меня богатый репертуар, — усмехнулся. — Просто ты давно не слышала. Твой ход, Вик.

Я выбрала ещё одну — спокойную, без надрыва. Спела сидя, опершись локтем на стол. Тимур слушал, ладонь на колене сжималась и отпускалась. В конце он сказал тихо:

— Если бы ты пошла на сцену, у меня была бы конкуренция.

— Сцена у меня была уже сегодня, — пожала плечами. — Просто ты не успел.

Перепалки начались сами по себе. Мы разговаривали короткими фразами, как в пинг-понге.

— Ты всё так же колкая, — сказал он.

— А ты всё так же напорист, — ответила я.

— И что, это плохо?

— Для протокола — иногда полезно. Для меня — вредно.

— Я тренируюсь быть полезным для тебя, — серьёзно сказал он.

— В прошлый раз ты тренировался быть полезным в интервью стоя рядом с более подходящей, — подняла бровь я.

— Больно, — признался он, не отводя взгляда. — Но справедливо.

Мы оба понимали: это не война. Это оттаивание. Я замечала, что мне даже немного нравится эта игра — он напирает, я не сдаюсь. Температура диалога держит меня в тонусе.

— Кстати, — он наклонился ближе, — сегодня ты смеялась иначе. Легче.

— Это называется «жить без ожиданий», — ответила я.

— И… для кого-то в этом «жить» есть место? — вопрос прозвучал мягко, но с прицелом.

— Есть место для меня, — сказала я. — Точное, удобное, наконец по размеру. Всё остальное — по записи, после собеседования и без должности «главный по жизни».

— Принято, — он улыбнулся уголком. — Всё по регламенту.

Лида с Мариной наблюдали краем глаза — тревожные, но довольные. На «вдруг поссорятся» мы не были похожи. На «вдруг сойдутся» — тоже. Просто были в одном помещении и не убегали.

Ближе к полуночи я уже раскисла — приятно. Мы пели хором, выкрикивали припевы. Тимур сидел рядом, иногда подпевал мне в плечо. Не лез. Не настаивал. Но был — всем телом, всем вниманием. И это, как ни странно, не бесило.

— По-честному, — сказал он в паузе, — я рад, что ты осталась.

— По-честному, — ответила я, — меня бы никто не удержал, если бы я решила уйти.

— Знаю, — кивнул. — В этом и есть ты.

Я поднялась взять воду у стойки. Он пошёл со мной.

— Не охрана же ты моя, — хмыкнула я.

— Я сегодня — ассистент, — спокойно. — Ношу воду, слежу, чтобы тебе не было душно, и молчу, когда надо.

— Неожиданная роль, — сказала я.

— Я многогранный, — ответил без паузы.

— И иногда — многословный.

— Сегодня — нет, — и действительно замолчал.

Мы вернулись. Федя тянул «золотые купола» (кто-то всё-таки это включил), Гордей размахивал рукой как дирижёр, Марина включила фонарик на телефоне и делала вид, что это софит.

На прощание он взял пальто, посмотрел прямо:

— Вика, я буду рядом, как договорились. Но я не отступлюсь. Буду стучаться. Нормально, по-человечески.

— Стучи, — сказала я. — Дверь у меня крепкая.

— Я выдержу, — улыбнулся.

— Увидим, — ответила.