Городской глава? Нет, думаю, не он. Дрейтон... Да, вот это больше похоже на правду. Злюсь. Какой же он... Дрейтон. Решил воспользоваться неопытностью девушки. Тихонько ругаюсь себе под нос.

Продолжаю осматривать и оценивать все дальше — и все больше не понимаю: как можно было довести поместье до такого состояния? Хорошо, у семьи Тейрвелл не было денег на то, чтобы его содержать. Почему его не продали раньше? Почему не искали выходов из ситуации? Почему не приезжали?

За этими мыслями я добираюсь до кабинета на первом этаже. Он совмещен с библиотекой, но книг здесь почти нет. А у тех, что остались, вырваны страницы. Бездумно открываю ящики стола — засохшая чернильница, клочья пыли… Какие-то бумаги!

Я останавливаюсь. Достаю их. Кладу на стол. А вот это уже интересно.

Пробегаю взглядом столбики цифр. Что-то дергает меня, но пока не могу понять, что именно. Здесь всего лишь список того, что закупалось и продавалось в поместье.

Их я складываю отдельной стопочкой и собираюсь прочитать отдельно. И внимательно.

Во-первых, это позволит лучше узнать, на что я могу рассчитывать. А во-вторых, я собираюсь поискать несостыковки. Не верю, что такое потрясающее поместье развалилось просто так.

Быть, может, что-то продавалось по заниженной цене. Или управляющий клал часть прибыли себе в карман?

Продолжаю перебирать бумаги и нахожу список принадлежащего мне имущества.

Этот внимательно читаю сразу.

В наследственных документах перечисление было не особенно подробным. Некоторые термины и вовсе оказались пространственными.

Например, было написано, что мне принадлежат все населенные пункты, которые могут располагаться или будут расположены на территориях поместья. Но есть они или нет, я не знала.

А вот сейчас здесь вижу, что да — у меня есть деревенька. Живут ли там люди, понятия не имею. Но собираюсь проверить. Если да...

Я замираю, а сердце начинает биться быстрее.

Часть проблем с работниками будет решена. Гораздо проще договориться с теми, кто уже живет на территории поместья, чем с теми, кто не имеет к нему никакого отношения.

Среди бумаг нахожу и долговые обязательства. Я должна довольно крупную сумму. Неприятно даже держать их в руках, но я заставляю себя прочитать все внимательно.

И вот здесь я делаю охотничью стойку. В прошлой жизни я уже работала в банке — и кое-что о документации знаю. И сейчас вижу, что долговые обязательства... не все выглядят настоящими. Некоторые бланки — будто подделка. Задумчиво кручу их в руках.

Здесь, в этом мире, могут быть другие правила? Стоит узнать об этом получше. Прежде чем огульно обвинять всех подряд.

К тому же, разозлившаяся леди, которая вдруг начинает вопить, что ее долговые обязательства на самом деле поддельные, доверия не вызывает. Поэтому их я тоже аккуратненько складываю в карман платья.

Но займусь ими в первую очередь.

Именно в документах, которые я принимаю за подделку, прописаны самые кабальные условия.

Закончив работу в поместье, я возвращаюсь к вознице. Меня ждет долгий и продуктивный день в городе.

Первым делом отправляюсь в деревню, расположенную на территории моего поместья. К счастью, возница знает, где она находится. Это небольшое поселение — всего на пару десятков домов. Но там мне удается найти людей, готовых приступить к работе хоть сейчас.

Несколько молодых женщин, которые подрабатывают в городе в мастерских, с удовольствием соглашаются перейти ко мне горничными. Поместье ближе, чем город. А в оплату я разрешаю забирать фрукты из сада. Женщины соглашаются, потому что у деревенских есть небольшая лавочка в городе, где они эти фрукты намерены продавать.

Мы расходимся крайне довольные друг другом. Удается мне договориться и с местными мужчинами — на тех же условиях. Бартер всем здесь хорошо понятен. А еще им известна моя ситуация с Дрейтоном. Они и сами ему не очень доверяют.

После того как все вопросы улажены, староста деревни неожиданно пожимает мне руку:

— Я рад, леди Тейрвелл, что вы вернулись, — признается он. — Ваш отец хорошо управлял поместьем, пока ему не пришлось уехать, — добавляет уже с сожалением.

И я решаюсь спросить:

— Я была ребенком тогда, — начинаю осторожно. — Я и точно не знаю, почему мы уехали.

Староста чешет затылок и разводит руками:

— Я не могу вам этого подсказать, леди Тейрвелл. Я и сам не очень хорошо знаю эту историю. Знаю только, что вы спешно собрались и покинули поместье после смерти вашей матери. Вы были совсем крошкой, леди Тейрвелл. Ваш отец держал вас на руках.

Помню, как у него в глазах собирались слезы. Конечно, он не плакал, но очень страдал. Наверное, не хотел, чтобы все здесь напоминало ему о смерти любимой.

— А почему она погибла? — осторожно спрашиваю я. — Отец немного и рассказывал мне об этом...