Я пытаюсь ей объяснить, что всё вообще не так было и спорили мы на то, что из той Веры, какой она была раньше, можно сделать вполне симпатичную девчонку. Но Верина подружка продолжает клокотать, и я тупо разворачиваюсь и сваливаю. Не день сегодня, а какая-то беспросветная ж***.

Возвращаться к нашим нет вообще никакого желания. Видеть их не хочу, слушать их треп – тем более. И потом, захочу ведь выяснить, кто и зачем наболтал про спор – разругаюсь вдрызг. А при Лере не хочу.

Лера, блин… Из-за нее ведь тут торчу, как на цепи. Не хочу быть здесь, а уйти все равно не могу. Реально тупик какой-то.

Я снова подсаживаюсь к бару и беру еще одно пиво. Тем временем в зале начинается бурное оживление. К танцполу отовсюду стекается народ. А спустя несколько секунд воздух взрывают визги, вопли, крики. Это девочки приветствуют диджея Смелла. На сцену выходит чувак с дредами. Толкает спич под такой радостный галдеж, что половину его слов не разобрать. Потом уже ударники заглушают эти визги.

Я сижу к сцене вполоборота, слушаю, как он поет, но не могу проникнуться драйвом, как все здесь. Хотя чувак исполняет задорно и двигается энергично, и в другой раз меня бы, наверное, вставило. В принципе, мне такое нравится под настроение.

Выступает он где-то час или даже чуть дольше. Потом прощается, весь выдохшийся и взмокший. Я тоже почему-то чувствую себя измочаленным, как будто вместе с ним все это время отжигал изо всех сил. Ну и пивас уже просится наружу. Так что сползаю со стула и иду в туалет с расчетом сразу потом ехать домой.

И когда уже мою руки, из кабинки вдруг выгребает Карлсон. И меня прямо захлестывает. А он еще и пристраивается рядом, через раковину. Хотя этих раковин тут целая дюжина, и все свободны.

Но самое гадкое, что вид у него довольный и даже как будто злорадный. Но, может, я просто накручен, и мне уже всё такое мерещится.

Я уже, наверное, на пять раз помыл руки, а всё зачем-то стою, испепеляя его взглядом через зеркало над умывальниками. Первый раз вижу этого бородатого вот так, вблизи. Он крупнее меня, во всяком случае – вширь. Рассматриваю его придирчиво и почти злорадствую, замечая, что он лысеет. По обеим сторонам надо лбом конкретные такие залысины блестят из-под волос. Да и вообще вид у него пошарканный какой-то. Пошарканный, но, сука, счастливый. Так, что прямо до зуда охота схватить его затылок и макнуть довольной мордой в раковину. И даже представляю себе, как быстро смоется это мерзотное выражение с его лица. Но, разумеется, ничего этого не делаю. Всё-таки я пока в своем уме. Да и в принципе выяснять отношения на кулаках – не моё.

Наконец убираю руки из-под крана, струя тут же затихает. Уже было поворачиваюсь к фену, как Карлсон вдруг отчетливо хмыкает. Насмешливо и даже как-то издевательски. И при этом смотрит на меня так же, через зеркало.

Меня от его усмешки прямо ошпаривает.

– Что? Сильно смешно? – выпаливаю я, багровея.

– Смешно, – кривит свой рот Карлсон. – Точнее, ты смешон. С этими твоими детскими глупыми выходками. Хотя чего еще ждать от избалованного инфантильного мажорчика? Нет, я всё понимаю. Втрескался мальчик во взрослую, красивую, умную женщину, бывает. Но ты же за ней бегаешь, проходу не даешь, истерики закатываешь, как неуравновешенная девица с пмс… преследуешь её… ну, это просто смешно. Смешно и жалко. Она уже, бедная, не знает, как от тебя отделаться…

Не знаю, что меня выбесило сильнее: его слова или то, что он, произнося всё это, глумливо посмеивался. Ну или и то, и другое. И в следующую секунду я с размаха заряжаю ему прямо в табло. Он отклоняется, так что удар получается смазанным. А потом и вовсе уворачивается и сам бьет меня коротко и резко под дых.

Меня тотчас сгибаем пополам, и пока я пытаюсь продышаться, он захватывает мою голову в сгибе локтя, как в тиски.

– Держись от нее подальше, понял, щенок? – цедит Карлсон. – Иначе тебе не поможет ни папа, ни мама, никто.

– Пошел на хер! – хриплю я и дергаюсь, пытаясь вырваться.

– Не понял, значит, – почти ласково шелестит над головой Карлсон и крепче сжимает локоть. Я практически не могу дышать, кровь приливает к голове, стучит в ушах, разрывает виски. Ещё и стою почти раком. И на все мои потуги вырваться, он только сильнее душит, продолжая нашептывать:

– Попытаюсь объяснить тебе еще раз, недоумок. Не знаю уж, на самом ли деле Валерия Сергеевна тебе так нравится или это всё ваши мерзкие ставки… мне вообще без разницы. Я знаю, что из-за тебя, Казанова ты гребаный, вокруг неё всякие сплетни. Так что усвой одно: никакая Лера тебе не светит. Так что спрячь свой неугомонный членик куда подальше и не смей к ней даже приближаться. Ясно? Иначе…

Что иначе – он договорить не успевает. Отчаявшись, я просто со всей дури бью кулаком ему в пах. Тонко ахнув, он выпускает мою голову. Шипя, сыпля матом и морщась от боли, отступает к стене.

Горло дерет до слез, я кашляю, затем выпрямляюсь. Наверное, слишком резко, потому что сразу темнеет в глазах, а стены как будто дрожат и кренятся. Но это буквально на несколько секунд. Потом головокружение проходит.

– Сука! – яростно бросаю я и кидаюсь к нему.