Слышу, наши вдруг взрываются хохотом. И я будто из транса выхожу. Пытаюсь понять, что происходит, но вижу: наши ржут, а у Веры такое лицо, будто она вот-вот заплачет. Но толком она ничего не говорит, зато ее подруга-злючка фыркает, мол, у своего Гарика спроси. И вообще, типа, нафиг я их позвал.

Гарик занервничал, заюлил, и я сразу напрягся – не дай бог он ляпнул про спор.

Нет, про спор он не сказал, но тоже сморозил какую-то тупую пошлятину. Мне аж стыдно становится перед девчонками. Ну вот что он за дебил?

Но Гарик даже не догоняет, начинает на меня же еще и стрелки переводить:

– Да что такого-то? Мы же просто прикалывались, – прикидывается он дурачком. – Ты чего завёлся, Тёмыч? Ты вообще сегодня как не в себе.

Может, и не в себе. Меня реально бомбит из-за Самариной и этого бородача. Но и Гарик переходит все границы.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не обложить его и всех остальных матом, но в последний момент затыкаюсь – как-то при Вере становится неудобно. Она и так, бедная, сидит, вся скукожившись. Поэтому просто зову её вниз на танцпол. Пока еще не начался концерт, шпарит обычный музон, прогревает публику. И тут как раз врубают медлячок. Это проще, потому что на что-то энергичное нет ни сил, ни настроения. А так мы просто топчемся по кругу.

– Не обращай внимания, Вер, – наклонившись, говорю ей на ухо. – Гарик просто такой и есть. И шутки у него вечно тупые. Но ты все равно извини, что так получилось. Я потом с ним разберусь.

Вера молчит и улыбается. Однако чувствую ладонями, что она дрожит.

– Тебе холодно? – спрашиваю. Хотя в зале, как по мне, жарища. Она не отвечает, и я больше с разговорами не лезу. Зря я её позвал, конечно.

И снова мысли возвращаются к Лере. Что между ними? Может, ничего серьезного? Блин, а если он с ней… если она его потом домой к себе…

И тут Вера говорит:

– Спасибо тебе большое.

– За что? – недоумеваю я.

– За всё, – выдыхает она, глядя мне в глаза с каким-то блаженным выражением. А потом вдруг подается вперед и целует в губы.

Я останавливаюсь и, по ходу, даже отшатываюсь от нее. Не то что мне неприятно – нет, нормально. Просто я такого вообще не ожидал.

– Вер, ты чего?

Смотрю на нее как баран на новые ворота. Она тоже на миг замирает, растерянно хлопает глазами, а потом начинает бормотать:

– Прости… извини…

Разворачивается, будто собралась бежать прочь, но я успеваю её поймать за руку.

– Вер, да подожди ты. Это ты меня извини… Слушай, я… блин, не знаю, ну, мы же как бы просто друзья с тобой.

Она вырывает руку и стремглав убегает с танцпола. Я иду к бару, беру себе пиво.

– Сейчас уже начнется, – подмигивает мне знакомый бармен.

– Что начнется? – не понимаю я.

– Как что? – теперь уже он смотрит на меня как на чудика. – Концерт!

– А-а, ну да. Жду-не дождусь, – бормочу я.

Потом мельком вижу в зеркальную витрину Веру с её подругой. Они проходят мимо и сворачивают к выходу. Я допиваю пиво и иду за ними. Стремно всё-таки вышло с Верой. Называется позвал развеять тоску. Но опять же, кто знал, что у нее там в голове творилось.

В фойе их нет, и я на какой-то миг зависаю, думая: может, тоже свалить домой? Ну, не караулить же мне Леру, не следить же потом за ними, чтобы узнать, поедет он к ней или нет… Это же бред. Или не бред? Я уже собираюсь было возвращаться в зал, как из туалета появляются и зареванная Вера, и ее подруга.

Я подхожу к ним, взглядом показываю подруге, мол, ну отойди, нечего уши греть. Но та, как назло, вцепилась в Верину руку, типа, хрен мне, а не приватность. Да и пофиг. Говорю при ней:

– Вер, прости. Ну, не плачь… Ты классная, вообще супер. Просто у меня…

Я запинаюсь. Не говорить же ей про Самарину. Представляю: видела, рядом с нами женщина сидела с мужиком? Вот я ее люблю, поэтому прости… Короче, говорю Вере просто, что у меня есть другая. Она кивает, шмыгает носом. Сама вся такая несчастная, потерянная. И я чувствую себя каким-то козлом. Бубню:

– Мне, правда, жаль. Я даже не думал, что так выйдет…

И тут подает голос ее подружка:

– Да неужто?

Пока я соображаю, она наклоняется ближе и тихо шипит:

– Я знаю про ваш мерзкий спор.

Блин! Все-таки наши, сволочи, разболтали. У кого, интересно, недержание?

Кошусь на Веру, даже не представляя, как ей всё сейчас объяснить. Но она, по ходу, не услышала. А затем и вовсе отходит к зеркалу. Ее подружка продолжает винить меня во всех смертных грехах так, что её уже несет не в ту степь.

– Ты её влюбил в себя злонамеренно! На спор!