– Ой, ну ладно вам… – тянет она.

– Тихо, – пресекаю я её и перехожу к теме семинара.

Пытаясь скрыть разочарование, веду занятие почти на автомате и вздыхаю облегченно, когда пара заканчивается и все расходятся. Слышу, как Свиридова и остальные, уходя, между собой переговариваются:

– Что, во сколько Тёмыч сказал нам подъезжать?

– К шести, – деловито отвечает Лена, которая, наверное, всё про него знает.

– Оторвёмся хоть нормально…

Они, такие веселые и радостные, выходят, а еще несколько минут сижу за своим столом так, словно на меня навалилась тяжесть и нет сил встать. Ну вот чего я так расстроилась? Всё правильно, он и должен отрываться с друзьями в такой день. Пока молодой и беззаботный.

Но я вдруг так остро почувствовала эту огромную разницу между нами. У него – бушующая юность с её мечтами и порывами, а у меня… Вообще-то до знакомства с Шаламовым я себя считала молодой, но теперь вдруг ощутила если не староватой, то зрелой. А сейчас, увидев со стороны их готовящееся веселье, и вовсе почувствовала себя глупо. Этакая великовозрастная тётя, заглядывающаяся на юного красавчика. Ещё и со скучным талмудом в сумке в качестве подарка…

Глупо и стыдно.

Уперев локти в столешницу, закрываю лицо ладонями. Тру лоб, переносицу. Вздыхаю вслух протяжно. И вдруг вздрагиваю оттого, что кто-то касается моего плеча…

От неожиданного прикосновения резко выпрямляюсь и оборачиваюсь.

– Лера, вам плохо? – обеспокоенно спрашивает Игорь.

– Мне? – переспрашиваю зачем-то. Вид, наверное, у меня сейчас совершенно дурацкий. – Да нет, просто… устала.

– Понимаю, – хмыкает он, присаживаясь на столешницу парты напротив моего стола. – У вас только что такой серьезный процесс закончился. Вам не угрожали? А то всякое читал в сети.

– Ну, это была всего лишь частная компания, а не преступный синдикат, – пожимаю плечами.

– Отдохнуть бы вам не помешало. Вы, конечно, выглядите на все сто, но такое ощущение, что вам плохо. Вы сияете, но как будто из последних сил.

Я пожимаю плечами, не зная, что ему ответить. Вот так ко мне в душу вообще никто никогда не лез, даже мама. Не потому, что ей все равно, а потому что она искренне считает, что всё у меня прекрасно по всем фронтам. А я не спешу разуверять. Смысл её расстраивать?

– Если у вас какие-то проблемы на работе, может, я смогу как-то помочь?

– Это вряд ли, – усмехаюсь я. – Да и нет у меня никаких проблем, Игорь. Но спасибо.

Он не уходит, продолжает изучать меня пытливым взглядом. И я чувствую себя прямо как на рентгене, аж не по себе.

– И всё же вас что-то мучает…

Конечно, мучает. Совесть, а еще стыд. И немножко – грусть-тоска, потому что я вдруг понимаю, что молодость стремительно уходит. Считай, ушла уже. И если у меня всё более-менее хорошо с карьерой, то с личной жизнью – полный швах. Просто раньше я об этом никогда не думала, точнее – считала, что это всё для обывателей. А я – выше этого, у меня – другая в жизни цель. А тут вдруг остро захотелось простого женского счастья, любви, романтики и даже секса…

И в то же время умом я понимаю, что с Шаламовым всё это невозможно. Даже не семья, а просто серьезные отношения. Потому что он – совсем еще мальчик, обласканный, излюбленный и избалованный донельзя. С ним вот только ночи тайком проводить.

Зато какие ночи…

Под пристальным взглядом Игоря я вдруг краснею. И мне почему-то кажется, что он догадывается о моих мыслях. А, может, вообще знает про нас с Шаламовым.

– Можно задам вам нескромный вопрос? – ошарашивает меня Игорь.

Мне прямо нехорошо становится. Неужто и правда знает? Думаю, как бы ему сказать, чтоб отстал, и не обидеть. Всё-таки Игорь хороший человек.

– У вас не ладится с Марком Алексеевичем? – вдруг спрашивает он. – Не подумайте, я не ради любопытства. Просто мне и правда хочется вам как-то помочь, хотя бы советом или… не знаю, моральной поддержкой.

– Да, – хватаюсь я за его версию. Тем более это правда. Не ладится у нас, то есть вообще всё развалилось. Другое дело, что для меня это ничего уже не значит, и переживаю я совсем о другом, но Игорю это знать не нужно. – У нас с Марком всё плохо.

– Лерочка, вы не расстраивайтесь. Плохие периоды бывают у всех. И у вас ещё всё наладится...

Он говорит что-то утешающее, но я слушаю его вполуха. Замечаю, что у него большие карие влажные глаза, теплые и добрые. Крупный улыбчивый рот. Аккуратная бородка и усы. Он – хороший человек. Его жене, наверное, с ним легко, надежно и уютно. Примерно это я ему и сообщаю в ответ на его речь.

– Вы – добрый и чуткий. Повезло вашей жене.

Но он лишь грустно улыбается.

– Я развелся. Ещё три года назад.

– Ой. Значит, теперь моя очередь сочувствовать и утешать?