— Юлька мне все мозги вынесла с этим лифтом, — жалуется сосед Лёха, затягиваясь второй сигаретой подряд и лениво почесывая живот сквозь белую майку-алкоголичку. — Позвони, сходи, сделай что-нибудь. А я-то что? У меня работа на заводе строго с восьми до шести. Шаг влево — шаг вправо, расстрел. И отпроситься не могу, и жалко её, потому что таскает и ребёнка, и коляску в руках.

Я поднимаю взгляд на окна подъезда и вижу, как на третьем этаже загорается лампочка от датчика движения. Значит, нежеланная гостья всё-таки ушла из нашей квартиры.

Я не курю, но перекатываю во рту зубочистку и сжимаю её до хруста, облокотившись на крышу своей отполированной до блеска машины.

Опустив глаза на соседа, спешу заверить его, что с лифтом проблема почти решена. Для меня она тоже в приоритете, потому что моя жена, как и его, ежедневно спускает и поднимает коляску.

— Завтра точно придёт мастер, — объясняю я. — Я уже ездил в ЖЭК, писал заявление. Там подтвердили, что сломался двигатель подъёмника. Новый сегодня привезли, так что чинить будут с утра.

— Ну, это уже неплохо, — кивает Лёха, выпуская дым через нос. — Теперь бы ещё с мусором что-то решить. Двор завален пакетами, так и до крыс недалеко.

— Решим, но в другой раз. У меня тоже дел — вагон.

— Понимаю, Паш. Но ты ж знаешь: если не мы будем шевелиться, то, кроме нас, никто.

Тяжёлая металлическая дверь распахивается после характерного гудка, и на улицу выходит Марина, оглядываясь по сторонам в поисках припаркованного «Туарега». Я не облегчаю ей задачу, но она сама замечает машину, взмахивает рукой и направляется ко мне.

Ритмичный стук каблуков отдаётся в голове, словно гвозди вбиваются в виски.

Сосед присвистывает, расправляет плечи и оживляется, косясь на меня с хитрой ухмылкой:

— Кто это? Неужели родственница?

Я бросаю зубочистку в урну, дёргаю за ручку двери и, наполовину забравшись в салон, на ходу отвечаю:

— Подруга жены.

Хлопок двери обрывает пожелание удачи, потому что оно мне ни к чему. Я завожу двигатель, пристёгиваю ремень безопасности и избегаю смотреть вправо, но боковым зрением всё же фиксирую, как Марина усаживается на пассажирское сиденье и кладёт сумку себе на колени.

На её шее, безымянном пальце и запястье — комплект украшений-гвоздей. Сколько стоит эта роскошь, я не знаю, но сумма явно такая, что у Лёхи дёрнулся бы глаз.

— Тебя в «Облака»? — уточняю я, называя заведение, куда часто захаживают наши.

— Да, туда.

Машина трогается и плавно выезжает со двора, где, несмотря на сгущающиеся сумерки, всё ещё резвится детвора.

Я не включаю музыку, хотя тишина сбивает меня с толку, заставляя гонять лишние мысли и прислушиваться к дыханию пассажирки. А дышит она часто и как-то сбивчиво. Словно волнуется сильнее, чем старается показать.

Вдавив ногу в педаль газа, я набираю скорость, вырываясь из тесных дворов на простор шоссе.

До места назначения ехать недалеко. При свободной дороге не больше двадцати минут. Двадцати минут, растянутых тягостным молчанием, в котором каждая секунда кажется длиннее предыдущей.

Воздух в салоне постепенно наполняется ароматом женских духов. Стойких, по всей видимости цветочных. Они вызывают ассоциации с клубами, весельем и тем днём, когда у Марины были проводы, и она сидела у меня на коленях, перемещаясь губами по шее.

Оснований для обиды у меня более чем достаточно, и можно до бесконечности прокручивать в голове причины и искать объяснения, почему у мисс университета и капитана футбольной команды не сложилось. Но проблема в том, что я не из тех, кто готов застревать в этом. К тому же с тех пор многое изменилось. Многое, если не всё.

— Мог бы отказаться меня везти, — внезапно подаёт голос Марина, ёрзая на сиденье.

Я скашиваю взгляд, когда машина останавливается на светофоре перед мостом. Время вязнет, пока я украдкой рассматриваю линии её профиля.

— Спасибо за подсказку, — усмехаюсь в ответ. — Я и правда отказываюсь.

— Ты серьёзно? — выпаливает она.

— Более чем. Хочешь — выходи прямо сейчас.

Как только хлопает дверь и последние секунды зелёного мигают на светофоре, я резко срываюсь с места, пересекаю мост и бросаю взгляд в зеркало заднего вида.

Наш район упирается в промзону, и тут негде задержаться — разве что спрятаться в каком-нибудь ангаре среди ржавого железа и пустых ящиков.

Без поездки Марина вряд ли останется, потому что в своём блядском наряде она привлекает внимание некоторых проезжающих водителей. Но упрямства и гордости в ней достаточно, чтобы не запрыгнуть в салон к первому встречному.

Я отъезжаю метров на сто, включаю аварийку и паркуюсь в неположенном месте, лениво наблюдая, как она на каблуках преодолевает эту дистанцию. Возможно, по пути Марина поймёт, что меня лучше не пытаться зацепить. Какой бы ни была её мотивация.