Схватив чистое бельё и одежду, я проскальзываю в ванную следом за ним, вытираю ладонью запотевшее зеркало и встречаюсь со своим отражением. Удивительно, но усталости в нём нет. Оно собранное, чуть взвинченное. Словно энергии во мне сейчас с избытком.

Я становлюсь под душ, намыливаю волосы и тело. Теплые струи мягко обволакивают кожу, заставляя блаженно прикрыть глаза.

От меня пахнет кокосовым шампунем — единственным, который хоть как-то справляется с моими вечно путающимися волосами. Но высушить и уложить их я так и не успеваю, потому что в детской начинает ворочаться Алиса.

Я не решилась отдать Паше видеоняню и позволить ему присмотреть за дочкой в моё отсутствие, хотя понимаю, что так было бы проще. Это не потому, что я ему не доверяю, просто хотелось минимизировать наш контакт.

Тихо проскользнув в комнату, я прикрываю за собой дверь. Ночь только началась, а у меня уже есть предчувствие, что поспать толком не получится.

Свекровь любила вспоминать, каким трудным ребёнком был Паша, особенно в младенчестве. По её словам, бессонные ночи и постоянная усталость тогда казались таким испытанием, что она всерьёз думала больше никогда не заводить детей. Мне, пожалуй, грех жаловаться на Алису, но всё же мамой двоих и больше детей, я себя тоже не вижу.

Забравшись под одеяло, я лениво пролистываю сторис друзей и вдруг натыкаюсь на видео с Мариной. Она танцует у барной стойки, смеётся и держит в руке яркий коктейль. Кто именно снимает — не разберёшь, но по сияющим глазам понятно, что настроение у неё на высоте. Кажется, сложное модельное прошлое наконец осталось позади. А родители, какими бы строгими и требовательными они ни были, наверняка помогут ей выстроить правильный путь в жизни.

Я ставлю подруге лайк и прячу телефон под подушку, когда к двери приближаются шаги.

Пульс учащается, мысли сбиваются в рой.

Забыл что-то сказать, спросить или хочет поцеловать дочку? Что, чёрт возьми?

Не придумав ничего лучше, я решаюсь притвориться спящей. Лежу неподвижно, стараясь даже дыхание сделать ровным. На деле же сердце колотится, как у испуганного зайца, которому, по меньшей мере, грозит смертельная опасность.

Мне кажется, стоит немного потерпеть — и всё закончится, но последнее, чего я жду, что Паша остановится у кровати и заберётся под одеяло, прижимаясь телом и сплетая наши ноги настолько естественно, будто мы никогда и не засыпали порознь.

Горячее дыхание в затылок. Твёрдая грудь, вжимающаяся в лопатки. Запах чистого тела, смешанный с ароматом геля для душа. Щекочущие волоски на его ногах, вызывающие дрожь. Рука, собравшая ночную сорочку гармошкой на животе, — всё это не даёт ни малейшего шанса не то что уснуть, а даже спокойно вдохнуть.

Тепло и тяжесть сковывают тело, а молчаливое упорство мужа давит сильнее любых слов.

Мои глаза широко раскрываются, когда Паша приспускает ночнушку и перемещается ладонью чуть выше.

По рёбрам, к ложбинке.

Его рука накрывает обнажённую грудь, бережно сминает и взвешивает её — налитую и болезненно чувствительную. Соски мгновенно откликаются на прикосновение, упираясь тугими вершинами в шероховатую ладонь. Стоит по коже пробежать мурашкам — и мой муж безошибочно считывает, чего я хочу.

Этот контакт заставляет нас двоих издать шумный стон.

37

Паша толкается бёдрами в мои ягодицы, и перед глазами вспыхивает белым.

Игнорировать его больше не выходит. Самоконтроль рассыпается, как пыль. Прикосновения, дыхание и настойчивость разрушают последние остатки моей защиты.

Как тут устоять?

Он мнёт мою грудь — поочередно, то одну, то другую. Пальцы властно вдавливаются в упругую плоть, заявляя на меня права, и я теряю способность думать о чём-то ещё, кроме как о том, чтобы сдаться без боя.

Губы мужа касаются плеча, обжигая кожу огненными метками, от которых всё внутри плавится и стекает в низ живота свинцовым сгустком желания.

Лёгкий поворот головы — и наши взгляды встречаются.

За секунду до того, как мы сливаемся в поцелуе, я успеваю подумать, что у Паши он дикий, и эта дикость ощущается в агрессивном давлении его губ и в натиске языка, вторгающегося в мой рот.

Сначала я замираю, сбитая с толку и не в силах даже вдохнуть, но вскоре осмеливаюсь ответить, робко скользнув языком ему навстречу.

Дотрагиваюсь лёгкими, ласковыми движениями, вплетая в поцелуй свою нежность.

Я обуздываю его дикость, показывая, что можно иначе — осознанно и размеренно.

Темп постепенно замедляется, уступая место томительному ожиданию, которое действует сильнее любой поспешности. Оно растёт, наполняя каждую клетку моего тела.

Паша задерживается на моей нижней губе, втягивает её и, посасывая, смакует вкус.

Его вкус тоже мне нравится — будоражащий и запретный. Очень-очень запретный. Ещё недавно я и помыслить не могла о подобной близости, а теперь чувствую, как тяжелая ладонь преодолевает препятствие и проникает под резинку трусиков, находя путь между половых губ.