Марина откусывает кусочек мороженого, и несколько капель шоколада с её рожка падают прямо на белые брюки. Я спохватываюсь и достаю из сумки влажные салфетки, но от тёмного пятна уже никуда не деться, сколько его ни три.

33

Марина жалуется, что после прогулки со мной собиралась сразу встретиться с ребятами в клубе, не заезжая домой переодеться. А в таком виде ей неловко показываться, поэтому я предлагаю самое простое решение из возможных — зайти ко мне.

Размер низа у нас примерно одинаковый. По крайней мере, до родов так было. Теперь бёдра чуть шире, но, думаю, это не критично.

Подруга катит коляску по тротуару, прикрывая пятно на брюках, и при этом не перестаёт смеяться и отпускать шуточки. В этом для неё занятии есть что-то новое и непривычное. Она чувствует себя молодой мамочкой.

Честно говоря, я люблю наши прогулки с дочкой вдвоём. В эти минуты мир словно притормаживает, и я могу насладиться тишиной и собственными мыслями, которые обычно теряются в ежедневной суете.

До дома идти всего минут пять.

Я немного нервничаю, потому что не успела предупредить Пашу о гостье, хотя не думаю, что это станет проблемой. Он не любит гостей, но в последние дни возвращался с работы достаточно поздно, чтобы об этом можно было не волноваться.

Алиса просыпается ровно тогда, когда я останавливаюсь перед неработающим лифтом, и тут же начинает хныкать.

Делать нечего — я перекладываю её на руки подруге, которая до этого ни разу не держала младенцев и теперь выглядит слегка растерянной. А сама, глубоко вздохнув, принимаюсь тащить тяжёлую коляску по лестнице на третий этаж.

Эта процедура отнимает много нервов и сил. Как только я наконец захожу в квартиру, плечи ломит, дыхание сбивается, и я ощущаю не только усталость, но и лёгкое раздражение.

Марина не отходит от меня ни на шаг: остаётся рядом и во время смены подгузника, и когда я споласкиваю дочку, и когда кормлю её на диване в гостиной. Она наблюдает исподлобья, с каким-то осторожным интересом, словно примеряет всё происходящее на себя. Ещё и потому, что впервые видит меня в роли мамы и пытается понять, как я с ней справляюсь. В её жизни материнство пока остаётся чем-то далёким, отложенным как минимум на десятилетие.

— А это не больно? — спрашивает подруга, глядя на Алиску, которая жадно причмокивает грудь.

— Вообще нет. Но поначалу — да: воспринималось некомфортно, иногда даже болезненно. У меня были кровавые трещины сразу после выписки из больницы.

— Твою мать… А потом?

— Потом нормально, местами приятно. Это особенный контакт, который ни с чем не сравнишь.

Пока я занята, позволяю Марине пройти в детскую и заглянуть в мой шкаф, чтобы выбрать себе одежду.

Не знаю, насколько постороннему человеку заметно, что гостиная у нас превратилась в спальню Паши, а детская — в мою, и что мы спим раздельно. Но мне кажется, это слишком очевидно.

Я заранее готовлюсь к вопросам, которые могут последовать, и готовлюсь с настороженностью, потому что кроме правды мне нечего предложить в ответ, а никакой другой убедительной версии в голову так и не приходит.

— Как думаешь, надеть голубые джинсы или юбку? — Марина появляется на пороге с двумя вещами в руках. — Не могу определиться.

Белую плиссированную юбку я когда-то прихватила на распродаже, решив, что летом буду разгуливать в ней по парку. Но каждый раз находился повод отложить — то случай не подходящий, то погода, то настроение. Так она и осталась висеть в шкафу нетронутой, всё ещё с биркой.

— Примерь юбку, — киваю влево.

— Ок.

Через пять минут подруга выходит ко мне уже переодетая. Юбка сидит на ней безупречно: подчёркивает талию, мягко ложится по бёдрам и выгодно оттеняет загар её ног.

Поскольку я вовсе не готовилась принимать гостей, начинаю судорожно вспоминать, что у меня есть в холодильнике. Кроме борща, риса и вчерашних котлет, ничего стоящего там не находится. Но Марина сразу отмахивается: говорит, что не голодна, потому что перед тем как ехать ко мне, родители накрыли для неё целый праздничный стол.

Я оставляю Алиску в электрокачелях, а Марина устраивается рядом и время от времени корчит ей смешные гримасы. Судя по радостным визгам, новая знакомая сразу пришлась дочке по душе. Алиса не боится людей и всегда идёт на контакт, но в подъезде, проснувшись после сладкого дневного сна, немного испугалась и потому встретила Маринку настороженно. Даже умудрилась вцепиться ей в волосы.

— Сколько сахара тебе положить? — спрашиваю, но фраза обрывается сама собой, когда я слышу щелчок входного замка.

Внутри поднимается тревога.

На часах всего семь вечера — слишком рано для возвращения Паши. Я думала, у нас есть время в запасе, поэтому застываю в нерешительности, не зная, как себя вести и что сказать в случае появления мужа. Определиться с приемлемой тактикой.