За время отсутствия мужа я не успела соскучиться: погладила вещи, поставила вариться бульон и немного поработала за ноутбуком, пока не проснулась Алиса. Она была не в духе. Чересчур капризная. Я даже температуру измерила, потому что показалось, что горячая.

По словам мамы и свекрови, самое интересное ещё впереди — особенно, когда начнут резаться зубки. Мне уже кажется, что дочка слишком часто тянет в рот кулачки и хнычет, словно её что-то беспокоит. Вероятно, это и есть первые звоночки.

Мы с Пашей с трудом разминаемся у входа в кухню, машинально кивнув друг другу вместо приветствия. Я хватаю пустышку с края стола, ополаскиваю её кипятком и подношу к Алисе, стараясь успокоить её раньше, чем она снова разрыдается.

Мужские ладони слегка касаются моей талии — мимолётно, просто чтобы пройти. Но даже этого хватает, чтобы сердце застыло в непонятном смятении.

У меня не было сомнений в том, что муж вернётся домой, как бы ни сложился этот день и какими бы ни были соблазны. Он слишком ответственный. Даже чрезмерно ответственный, чтобы забыть о дочери и не привезти ей то, что должен.

Хочется верить, что эта черта его характера, которая одновременно и бесит, и восхищает меня, каким бы ни было наше будущее, всегда останется для него принципиально важной.

— Разогреть тебе ужин? — оборачиваюсь к Паше через плечо.

Судя по всему, градус раздражения заметно снизился. Черты лица мужа смягчились, движения стали спокойнее. Исчезла глубокая складка между бровей.

Он отрывает взгляд от полок и переводит его на меня — уже без той жёсткости, что была примерно час назад.

— Если можно, — говорит Паша с нажимом.

— Конечно. Но тогда подержи пока Алису, пожалуйста. Сегодня она сама не своя.

Вручив дочь мужу, я убавляю огонь на плите и достаю из холодильника аккуратно разложенные по контейнерам блюда. Меню простое: гречка с котлетами и борщ. Хотела ещё накрошить салат, но, как это часто бывает, банально не успела.

Мы меняемся ролями в тот момент, когда сигналит микроволновка.

Алиса путается ладошками в моих волосах, и я понимаю, что распустить их вечером было сильнейшей ошибкой. Высокий пучок — вот универсальное спасение для всех мам.

С лёгкой улыбкой наблюдаю за тем, как Паша уплетает ужин за обе щеки, и выключаю плиту, где томилась зажарка для завтрашнего супа. Атмосфера в квартире постепенно выравнивается. Разряжается. Напряжение спадает, а вибрация становится почти неощутимой. Я бы сказала — мирной.

Вне зависимости от того, чем закончилась поездка подруги и моего мужа — спокойным разговором с расстановкой всех точек над «і» или бурным скандалом, после которого всем стало проще, я должна предупредить, что приглашать Марину в эту квартиру я больше не собираюсь. Общаться с ней мне никто не запретит, но встречи на нейтральной территории станут для всех нас самым разумным вариантом.

— С чего вдруг? — ровно спрашивает Паша, откусывая кусок хлеба и зачерпывая ложкой густой, наваристый борщ, от которого идёт пар.

— Это твоя квартира. Значит, и правила твои.

— С юридической точки зрения — жильё, купленное в браке, даже если оформлено на одного из супругов, считается совместной собственностью. Так что половина твоя.

— Вот как? Буду знать.

Сдув непослушную прядь, я вытаскиваю из сушилки чистую чашку и свободной рукой наполняю её кипятком.

Паша, опустошив тарелку, откидывается на спинку кожаного дивана, вытягивает ноги под столом и роняет ладони на бёдра в ожидании, когда я поставлю перед ним чай.

В любой другой семье разговоры о разделе имущества сразу после рождения ребёнка показались бы странными. Но только не в нашей.

— Завтра всё в силе? — спрашивает Паша, проехавшись взглядом по моему плечу, где сползла тонкая бретелька майки. — Я про выбор помещения под студию.

— Наверное. Если ты не передумал.

— Я — нет, — твёрдо говорит он. — Свяжешься с моей матерью. Нужно решить, что делать с Алисой: либо мама приедет сюда, либо мы отвезём ребёнка к ним.

— Хорошо.

Выйдя из кухни, я направляюсь укладывать ребёнка и параллельно переписываюсь с Юлией Владимировной.

Варианты, которые отметил Паша, я уже видела на его ноутбуке, но для окончательного решения нужно рассмотреть всё своими глазами. Почувствовать пространство. Свет. Энергетику.

Это немного волнительно, потому что собственная студия — это огромная ответственность. Ещё больше тревожит мысль о том, что муж, похоже, не представляет, во сколько обойдётся ремонт и закупка оборудования. А страх, что окупаемость окажется далёкой от наших ожиданий, гложет сильнее, чем всё, что сегодня потрепало мои нервы.

«Давайте лучше вы к нам?» — предлагает свекровь. — «Как только управитесь со своими делами, пожарим мясо во дворе».

Я соглашаюсь.

Покормив Алису, аккуратно перекладываю её в кроватку и поправляю одеяло, на секунду задерживаясь взглядом на пухлых щечках и крошечных ресничках. В этот же момент отмечаю, как открывается дверь ванной, и Паша выходит, тяжело ступая по коридору.