Я смягчаю её слова и вежливо отказываю Лике, перенося встречу на завтра. Она, конечно, не обижается, но всё же не удерживается от шпильки и называет Марину надменной сукой.

Переписка на этом обрывается, и я переключаюсь на сборы Алисы Павловны.

На улице вот уже неделю стоит тридцатиградусная жара, поэтому я выбираю для неё лёгкий хлопковый бодик с милой оборкой по краю.

Лифт снова не работает, и мне приходится постучать к соседке через стенку, чтобы она приглядела за дочкой, пока я вынесу вниз коляску. У неё ребёнок на год старше моей, и мы нередко выручаем друг друга в таких ситуациях. Это наше маленькое соседское содружество, без которого жизнь в этом доме была бы куда сложнее и куда более утомительной.

Я проезжаю через парк и направляюсь к остановке, где назначена встреча. Немного опаздываю, но не спешу, потому что всё равно приду первой.

Это… классика. Сколько бы времени я ни закладывала, Марина всегда заставляет себя ждать.

Я замечаю её раньше, чем она меня, едва выхожу из-за поворота.

Высокая и стройная, с ослепительной улыбкой и длинными сияющими волосами. Яркая и эффектная — она притягивает к себе взгляды, и прохожие оборачиваются ей вслед.

На ней белые свободные брюки и чёрный кроп-топ, оголяющий живот. Акцентом служат золотистое колье и браслет в одном стиле.

Взмахнув рукой, я ускоряю шаг. Расстояние в несколько десятков метров исчезает за секунды, и мы крепко обнимаемся прямо посреди тротуара, игнорируя недовольных прохожих.

— Ты та-ак изменилась, — протягивает Марина, ласково поглаживая меня по спине. — Такая нежная и женственная. Просто с ума сойти!

Я даже не знаю, кто кому делает больше комплиментов, но ясно одно — они звучат от души.

Наконец отлипнув друг от друга, я отодвигаю москитную сетку, чтобы подруга могла взглянуть на Алиску. По расписанию у неё дневной сон, и лучше всего она спит именно на свежем воздухе, во время прогулки.

— Очаровательная кроха, — шепчет Марина. — Такая светленькая, прямо вылитый Пашка. А я вам, кстати, гостинцы привезла: тебе косметику, а Алиске — набор брендовых пинеток.

— Спасибо огромное, — говорю я, принимая увесистый бумажный пакет и убирая его в поддон коляски. — Ты нас балуешь.

— Да я с удовольствием.

Встреча с подругой совпала с нашим возвращением от свёкров и завершением сессии.

Три недели отсутствия в квартире дали о себе знать, поэтому несколько часов утром я посвятила уборке, пока свекровь присматривала за Алисой.

Сессия прошла не так гладко, как хотелось бы. По одному предмету остался долг, и я договорилась закрыть его в начале следующей недели, попросив Пашу заранее отпроситься с работы.

Иногда закрадываются мысли об академе, но я тут же их отгоняю. Это всего лишь берёт верх усталость. Как бы там ни было, слишком не хочется выпадать из ритма и потом начинать всё сначала.

Мы с Мариной неторопливо гуляем по парку и останавливаемся у киоска с мороженым. Она встаёт в очередь за пломбиром, а я остаюсь в тени с коляской, дожидаясь, когда мне протянут мой ванильный рожок.

Я выбираю скамейку подальше от фонтана, где меньше людей. Там можно спокойно поговорить и не рисковать разбудить дочку. Всё же до детских площадок нам ещё далеко.

Марина отряхивает белые брюки от пыли и садится рядом. Наклоняется к моему мороженому и шутливо откусывает кусочек. Я в ответ пробую у неё. Прошёл всего год с лишним с нашей последней встречи, но никакого напряжения я не ощущаю. Всё так же легко и привычно, с теми же шуточками, словно мы расстались только вчера.

— Ты надолго к нам приехала? — спрашиваю я, озвучивая самый очевидный вопрос.

Подруга смотрит прямо перед собой, слегка пожимая плечами:

— Скорее всего насовсем. Пока не найду работу получше.

— Что-то случилось? — осторожно интересуюсь.

Насколько я помню, Марина никогда не собиралась возвращаться домой. Не просто в гости — вообще. Она всегда представляла себя известной моделью. Вспышки камер, расписанный до минуты график съёмок. Родной город для неё был лишь стартовой площадкой, но никак не конечной точкой.

— Ничего особенного, но и ничего хорошего, — вздыхает подруга. — Контракт у меня был откровенно дерьмовый: штрафы за каждую мелочь, запреты на всё подряд, а нормальных съёмок — по пальцам пересчитать. Я… устала, наверное. Выгорела. Родители, наслушавшись моего вечного нытья, велели собираться домой и не дурить. Уже по прилёте намекнули, что неплохо бы восстановиться в вузе, пока лето, чтобы к осени вернуться к занятиям. Но я не могу. Стыдно. Чувствую себя птицей с подрезанными крыльями.

— Да брось. Даже птице иногда нужно сложить крылья, чтобы переждать бурю и вернуть силы. А заодно понять, куда лететь дальше.

— Думаешь?

— Конечно! Я в этом уверена! — твёрдо заявляю. — А что у тебя с возлюбленным?

— О, мы расстались буквально месяц назад. Наверное, это тоже одна из причин, по которой я вернулась.