Выходя из машины, мы продолжаем препираться, и это тянется даже в лифте. Я вообще редко вижу, чтобы Паша смеялся — обычно это случается только с его мини-копией. Все улыбки, внимание и смех принадлежат Алисе. Но одно могу сказать наверняка: с момента нашего брака настроение мужа изменилось. В начале в нём чувствовались разочарование и холод. Где-то даже обида. Я сама излучала примерно то же, потому что наши ожидания от будущего должны были идти параллельно. Не пересекаясь.

Нам пришлось подстраиваться под обстоятельства, и, кажется, только рождение Алисы заставило нас по-новому взглянуть на жизнь и на друг друга.

Лика и Антон живут на двадцать первом этаже. Дом совсем новый. В воздухе ещё стоит запах побелки, а у некоторых квартир до сих пор лежат мешки с цементом.

Ещё до того, как мы успеваем позвонить в дверь, я понимаю, что наше представление об узком круге близких разное. Для меня — это максимум пара человек, а у будущих молодожёнов целых двенадцать. Именно столько пар обуви я насчитываю в прихожей.

— Я так рада, что ты смогла вырваться! — вылетает навстречу Лика в повязанном спереди фартуке. — Ну что, удалось договориться с Алисой Павловной?

— Да. Ненадолго, но всё же, — отвечаю я.

Помимо знакомых лиц, здесь есть и те, кого я вижу впервые, — они явно не из бывшей университетской футбольной команды. Зато Паша их знает: здоровается со всеми за руку и без труда вливается в разговор, даже без формального представления.

Девушки тоже есть. Три. Они толкутся на кухне, сооружая закуски.

Я искренне надеюсь, что ни одна из них не спала с моим мужем, потому что при всём том, что наш брак договорной, это было бы неловко. Впрочем, рыжую и брюнетку я сразу вычёркиваю из списка подозреваемых. Паша… всегда предпочитает блондинок.

Лика представляет меня, называя талантливым фотографом и своей лучшей подругой. Последнее особенно приятно. Это возводит меня в ранг самой близкой к хозяйке гостьи.

Квартира у наших друзей просторная — евродвушка с большой кухней-гостиной и отдельной спальней. Всё выдержано в спокойных светлых тонах. Балкон скорее напоминает веранду. Там стоит диван, несколько кресел и журнальный столик, вокруг которого уже расположились мужчины.

— Чем тебе помочь, Лик? — интересуюсь, окидывая взглядом пространство.

— Да, в принципе, всё под контролем. Хотя… вот тарталетки с красной икрой я ещё не нафаршировала. Возьмёшься?

— Конечно.

Из колонок льётся музыка, задавая тон вечеру. Я мою руки и становлюсь за кухонный островок, присоединяясь к работе.

Вопреки моим опасениям, девушки здесь не игнорируют меня, а наоборот — наперебой расспрашивают, в основном о моей работе.

— Аня, а у вас бывает такая услуга, как пластика лица? — интересуется брюнетка, с которой мы готовим бок о бок. — Ну, например, горбинку на носу убрать, лишние килограммы стереть или грудь дорисовать?

— Если честно, я за естественность, — мягко отвечаю, откладывая ложку. — Мне не хочется превращать девушек в кого-то другого, когда каждая по-своему красива. Всё дело в правильных ракурсах, свете и позах, которые помогают подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки. Иногда можно слегка изменить угол, и лицо заиграет совсем иначе.

— Звучит здорово, — улыбается девушка, заправляя прядь за ухо. — Но всё равно загляну к вам после ринопластики и минус пяти килограммов. Чтобы уж наверняка быть красивой.

Гости суетятся на кухне, раскладывая закуски и салаты на длинном столе, вперемежку с шутками и разговорами. Постепенно в этот круговорот втягивают и меня, и моё первоначальное напряжение тает в общей лёгкости.

Сегодняшний повод для встречи слишком важен, чтобы его упустить. Всё-таки именно Лика была моей свидетельницей на свадьбе и вытягивала из меня эмоции, когда я совсем не стремилась их показывать.

Стыдно признаться, но я так и не решилась открыть файл от фотографа, не говоря уже о видеосъёмке. Свадьба для меня до сих пор связана с ощущением горечи. В жизни, в справедливости, в замужестве…

— Скоро уже за стол, девочки? — спрашивает незнакомый парень со слегка вьющимися волосами, заглядывая через плечо. — Голоден, как будто неделю не ел. Может, угостите хоть чем-нибудь?

Это обращение явно адресовано мне, но в нём слишком много навязчивости и самоуверенности. Поэтому я не спешу протягивать тарелку и делаю вид, что не расслышала.

С балкона начинают возвращаться гости и рассаживаться за стол, среди них и Паша. Но он идёт прямо ко мне — и я невольно задерживаю дыхание, когда он подходит сзади и ставит руки по обе стороны от моих бёдер.

— Тебя покормить? — спрашиваю мужа, оборачиваясь.

— Если не жалко.

— Для тебя — нет.

Не раздумывая, я поднимаю руку с тарталеткой и протягиваю угощение, но Паша вместо того чтобы взять, наклоняется и ловит его ртом прямо с моих пальцев.

Наши взгляды встречаются. Внизу живота разливается тепло, когда он смотрит на меня сверху вниз.