Платье сползает с моих плеч и падает на пол. Паша укладывает меня на диван и, не теряя ни секунды, опускается к ногам, разводя их шире.

В висках стучит набат. Кажется, всё начинается.

Я запрокидываю подбородок к потолку и зажмуриваюсь, позволяя себе провалиться в ощущения, прочувствовать их каждой клеткой.

Его рот чередует движения со скользящими касаниями языка: от внутренней стороны колена до резинки трусиков, прежде чем он смело добирается до самого центра. Тонкая полоска отводится в сторону. Я выгибаюсь дугой и теряю контроль, когда его язык накрывает меня и проникает во влажное тепло.

Я стону, забывая о сдержанности и подаваясь бедрами навстречу.

Паша забрасывает мою ногу себе на плечо, его дыхание обжигает нежную кожу, и в этом положении он добирается до меня ещё глубже. Каждый росчерк языка, рисующий зигзаги на моем клиторе, отзывается в теле приливом вибрации — от кончиков пальцев и до затылка.

Давление, сила, напор — это именно то, чего я жду.

Свободная рука Паши ложится на мой живот, другой он удерживает бедро. А я, чтобы занять свои руки, перебираю его пальцы и играю с ними, придавая жесту интимный оттенок.

Дыхание разгоняется до хрипа.

Влажные звуки, заполняющие комнату, терзают каждую нервную клетку.

Слегка приподнявшись на локтях, я смотрю на широкие плечи и светлую стриженую макушку у моих ног и успеваю подумать, что муж лижет меня так откровенно и грязно, что я готова умолять его не останавливаться, прежде чем наши взгляды схлёстываются — в противостоянии, в вызове, в жажде. Его взгляд печётся, разбирая мою выдержку по крупицам.

Яркие огни, как фейерверки, вспыхивают в сознании, и мир теряет очертания.

Я извиваюсь, упираясь ступнёй в мужское плечо. Не отталкиваю — скорее ищу опору.

Спазмы накатывают волнами, одна за другой. Пронизывают тело, лишая баланса. К щекам приливает жар, а выдохи рвутся наружу — частые, тяжёлые, сбивчивые.

Последний штрих ставит окончание в этом безумстве, когда настойчивый язык Паши сочетается с резким вторжением двух пальцев. Последняя мысль, до того как я окончательно срываюсь в пропасть: я хочу его член. Боже. Когда-нибудь я хочу в себе его член.

27

В конце весны на общем семейном собрании принимается решение ненадолго переехать к родителям Паши.

У меня накопилось слишком много долгов по учёбе, а летняя сессия, которая стартует второго июня, уже совсем близко. Свекровь берет отпуск, и этот период совпадает с выпиской свёкра из больницы.

Дом постепенно наполняется детскими вещами: появляется кроватка, коробки с игрушками, для Алисы обустраивают уютный уголок в одной из комнат. Жить под одной крышей с родителями мужа оказывается не в тягость — скорее наоборот.

Свёкор, несмотря на тяжёлую болезнь и трудности с работой, заметно оживает. Появление внучки не просто радует его — оно вдохновляет. Он уже строит планы на будущее, мечтая поставить на заднем дворе песочницу и горки.

Пережив непростые испытания, из уставшего и ослабленного мужчины Константин Сергеевич превращается в заботливого деда, готового часами сидеть у кроватки, слушать лепет Алисы и радоваться её первому смеху.

Там, где тебя так принимают и окружают искренней добротой, невозможно чувствовать себя чужой. Не было ни дня, чтобы я ощущала себя здесь лишней.

От родителей Паши идёт такая мощная поддержка, какой у меня никогда в жизни не было. Во всём — даже в учёбе.

С допуском к сессии по одному из предметов возникли сложности. Со всеми остальными я смогла договориться. Кто-то пошёл навстречу и разрешил сдавать онлайн, кому-то я отправляла работы чуть позже. Но преподавательница по эконометрике оказалась непреклонной — требовала больше, чем остальные: личных встреч и устных ответов.

Я готовилась и приносила работы, но каждый раз она находила повод отправить их на корректировку. Это отнимало уйму времени и сил. За этот период я похудела, вернувшись к добеременному весу — и Константин Сергеевич не мог этого не заметить.

Вопреки моим протестам он позвонил давнему другу и попросил посодействовать. В результате к сессии меня допустили. Но подготовка, экзамены и зачёты, работа фотографом и материнство выжимали из меня все силы.

Одногруппники часто спрашивают, как я всё успеваю. А я ничего не успеваю, по правде говоря. Просто делегирую часть забот свекрови или мужу. Без них я бы уже не выдержала и бросила учёбу.

— Мы с Антоном наконец съезжаемся! — делится новостью Лика, когда мы пересекаемся в коридоре университета.

— О, поздравляю, — говорю от души. — А как родители отнеслись к этой новости?

Я знаю, какие у подруги строгие родители. Когда-то, ещё до того как я узнала о беременности, мы собирались снимать квартиру вместе — так было бы дешевле. Помню, как Лике тогда устроили настоящий допрос: не собралась ли она жить с парнем. Узнав, что речь идёт обо мне, родители успокоились. Но вскоре наши договоренности накрылись медным тазом.