Сердце сжимается от жалости, когда я смотрю на печального ребёнка с блестящими от болезни глазами. И в то же время чувствую себя ужасно ещё и потому, что испытываю огромное облегчение — не нужно идти на работу. У меня веская причина, чтобы официально забить на бывшего и его попытки сблизиться. Радостно потираю руки, стоит только представить его удивление, когда я не появлюсь на своём месте.

Наверное, я ужасная мать, но не могу избавиться от мысли, что болезнь Ильи пришлась как нельзя кстати, давая мне передышку.

Через три часа, когда я уже от нетерпения готова набрать Кирилла, он сам появляется на пороге.

— Как Илья? — спрашивает, целуя меня холодными губами в щёку.

— Уснул. Температура чуть спала, завтра позвоню врачу. Обычное дело. Давай курицу.

— Эм-м-м... Видишь ли, магазин был закрыт. Прости.

В глаза не смотрит и быстро проходит в ванную мыть руки. Определённо врёт.

— А что так? Вроде они до девяти каждый день работают. — иду за ним, не желая сдаваться. Ну не захотел разворачиваться, проигнорировал просьбу, но врать-то зачем? Может дело в насыщенном событиями дне, может в том, что я на взводе от встречи с бывшим, но эта ситуация злит меня неимоверно.

— Да кто их знает. Наверное, учёт какой. Только зря такой крюк делал...

— Ну да, ну да...

Интересно, если не в магазине, то где ты тогда пропадал столько времени? Притоптываю ножкой и ручки на груди сложила, показывая своё недовольство.

— Может обычную купить? Давай сбе́гаю?

— Обычную сам будешь есть. А мне нужно суповую.

Расстроенно машу рукой и ухожу. Не знаю почему, но меня не покидает мысль, что для родного ребёнка Кирилл бы расстарался.

— Ну давай я завтра туда съезжу, а? — догоняет меня муж и обнимает со спины. — Свет, ну ты чего... Из-за какой-то курицы ругаться...

Шепчет мне на ухо, а сам сминает ладонями мою грудь. Пытается лаской выпросить прощения. Если так подумать, ну что я, и правда, завелась? Но настроение поругаться никуда не делось. Возможно, мне хочется какого-то выплеска эмоций, сидящих во мне сжатой пружиной.

Но это не про Кирилла. Я ещё не встречала подобного ему человека, с которым просто невозможно поругаться. На все выпады он совершенно спокойно отвечает, не повышая голоса, так что сама себя начинаешь чувствовать чуть ли не истеричкой и быстро сдуваешься. Проверяла, знаю.

— Иди вон, ужин на плите. — Высвобождаюсь из объятий. — Я Илью проведаю. Сегодня в его комнате буду спать, нужно температуру контролировать.

— Ну нужно, так нужно. — практически не меняя интонации, замечает Кирилл, накладывая в тарелку макароны и котлеты. — Сильно разболелся? Сопли поди?

— Да нет, насморка вроде нет. — радуюсь, что проявил внимание. Задерживаюсь на кухне и рассказываю, как забрала из сада, какие лекарства дала.

— Ты сама давай осторожнее. Выпей что-нибудь для профилактики. Может и правда лучше, если вы в одной комнате поспите. Только матрас на пол постели. А мне болеть сейчас никак нельзя. У меня та-а-акой проект намечается!

Начинаю слушать новости о работе Кирилла и понимаю — мне совершенно неинтересно, что у него там происходит. Вот вообще. Хотя от этого зависят наши выплаты по ипотеке. И вот вроде он правильные вещи сказал, что мне нужно беречься и не заразиться, но меня это неприятно торкает. Это же мой ребёнок, блин! Я его хоть больного, хоть здорового готова постоянно обнимать. Трогать за ножку, ручку. Трепать тонкие светлые волосы на голове. Целовать ладошку, пальчики. Совсем как тогда, когда он только родился. Ничего не поменялось за четыре года.

С горечью отмечаю, что Кирилл этого не понимает, не осознаёт. Просто потому, что не знает своей кровиночки. А может, я много от мужчины хочу? Может, достаточно того, что он принял его?

Устало тру глаза, на которые за какой-то надобностью набегают слёзы разочарования. Я так всегда хотела настоящую семью, так к этому стремилась. А теперь, вроде бы получив желаемое, наблюдаю за потугами быть счастливой словно через кривое зеркало.

— Посуду вымоешь, хорошо? Я спать.

Быстро ухожу в комнату к ребёнку, где горит его любимый ночник. Выключаю и укладываюсь с краю полуторки, вдыхая запах своего малыша. Проверяю губами лоб и, не удержавшись, целую. Вроде бы не такой уже горячий.

А слёзы и не думают прекращаться. Почему-то не уходит обида из-за чёртовой курицы, ведь я так надеялась на бульон. Из-за спокойного и какого-то равнодушного нрава Кирилла, который я всегда воспринимала как одно из главных достоинств, а сейчас скриплю зубами от раздражения. Из-за внезапно появившегося Руслана, о спокойствии, рядом с которым, можно забыть напрочь. Вот с кем я бы уже и поругалась, и эмоции выплеснула, и не менее страстно помирилась.