И завтра на работу. И совсем не хочется, потому что Светы там не будет. А заявляться к ней домой снова и провоцировать проблемы не хочется. Нет, я бы рассмотрел и такой вариант, но вряд ли она оценит. А мне нельзя делать ни одного неверного шага. Я не унижу любимую жену, хоть и бывшую, изменой. Но буду рядом, чтобы убедиться в правильности её выбора. Ну, Кирюха, у тебя нет прав на осечку. Или не обессудь!

Светлана

Беда приходит внезапно вместе с температурой сорок один и судорогами. Дрожащей рукой беру телефон и словно слепая тыкаю на кнопки. Как же там... 01... Не то! 02... 03... В голове всё перемешалось, а паника всё сильнее поглощает. В памяти всплывает единый номер, который я с трудом набираю. Холодный, бездушный голос принимает мой вызов. Только бы успели, иначе я себе никогда не прощу.

По дороге пытаюсь дозвониться до Кирилла, который третий день ночует у матери. Но уже ночь, а он, как правило, ставит телефон на беззвучный режим.

Надо отдать должное, скорая приезжает быстро и забирает нас с Ильёй. Температуру удаётся сбить немного, но нас оставляют до утра.

Анализы. Обследования.

Не всё готово, но серьёзный вид врача и скупые слова говорят о многом. Предварительный диагноз Ильи обрушивается на меня смертоносной лавиной.

Настаёт отупение, благодаря которому я более или менее спокойно оставляю ребёнка в больнице под присмотром врачей, где мы сдавали анализы, и отправляюсь домой собирать вещи.

Именно тогда меня накрывает истерика. Жуткая.

Выпустив из ослабевших пальцев любимую игрушку сына, я заваливаюсь на кровать и завываю громко и некрасиво, как старая бабка. Потому что я и ощущаю себя дряхлой. Моё сердце опасно сбивается с ритма и разлетается вдребезги на крошечные осколки.

Вой, стоны и рыдания наполняют нашу квартирку в течение часа. Именно столько я даю себе на выплеск боли и непонимания, почему это случилось с нами. А когда остаётся пустая оболочка, я заполняю её готовностью к борьбе: выгрызать сына из крючковатых когтей смерти.

Я поднимаюсь и прохожу в ванную, механически переставляя ноги, и встаю под холодный душ. И стою там, охлаждая воспалённую голову долго-долго, пока не понимаю, что источником странного звука является ничто иное, как собственные лязгающие зубы. Завернувшись в банное полотенце, подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение.

Я теряю ребёнка... Своего ребёнка... Долгожданную осуществлённую мечту!

И мне нужна подпитка. Тупо необходимо хоть на секунду опереться на родное плечо и знать, что в этой борьбе я буду не одна. Кажется, что одна я не вывезу.

И как ответ на мой запрос возвращается Кирилл.

— О, ты дома! Хорошо. Мне нужно тебе кое-что сказать... — Начинает он, но бросаюсь к нему обниматься. И плачу навзрыд.

— Ты почему на звонки не отвечаешь! Я здесь... а Илья... О-о-ох... — судорожно глотаю окончания слов.

— Да что случилось? Какие звонки? — Кирилл, не понимая ситуации, отстраняется и достаёт свой телефон. — Нет ни одного входящего.

И правда, нет! Но я же не дура? Мне бы оставить эту ситуацию, но я начинаю копаться и в своём телефоне, чтобы убедиться: номер не перепутала.

— Вот, смотри! Неотвеченные! Это точно Зоя Александровна постаралась. Она не понимает, что я не стала бы по пустякам столько раз звонить?

Кирилл недовольно хмурится, жуёт губу в раздумье, но всё же неуверенно защищает:

— Мама бы не стала этого делать. Зачем ей это нужно? Тем более что я и сам собирался домой, чтобы собрать вещи.

— Какие?

— В командировку меня отправляют на новый объект. Повышение! — гордо отвечает Кирилл, ожидая похвалу. Но я съёживаюсь и отступаю, поэтому он, наконец, замечает моё состояние. Внимательный взгляд проходится по заплаканному лицу, скользит вниз к носкам разного цвета и останавливается на стоящей в коридоре дорожной сумке. — А что происходит?

Я снова захожусь рыданиями и рассказываю о злополучной болячке, что притаилась в голове у моего сына.

— Говорят, что нужно делать операцию. — заканчиваю, всхлипывая. — С-с-срочно...

Кирилл меня обнимает и гладит по спине успокаивая.

— Всё будет хорошо. Тебе ведь не сказали точный диагноз? Может там доброкачественное образование. А ты сразу самое страшное думаешь.

Я сжимаю кулак и вцепляюсь в него зубами, чтобы не заорать. Наверное, со стороны это не выглядит поводом хоронить ребёнка. И я излишне паникую. Но пока ехала домой в такси,успела порыться в интернете и узнала, какими осложнениями могут закончиться даже небольшие операции на мозге. Это игра в рулетку.

— Что врачи ещё говорят?