— Что нужно сдавать анализы и купить лекарства. Нам необходимы деньги, а я, как назло, позавчера за ипотеку перевела. — переключаюсь на решение хотя бы осуществимых проблем.

— Не во время-то как... — нервно трёт лоб Кирилл, но заметив мой возмущённый взгляд, уточняет: — Нет, для ребёнка ничего не жалко. Найдём...

Конечно, найдём. Сама землю грызть буду, но найду. Я бы и почку продала, если бы было больше времени.

— А ты можешь у Зои Александровны занять? Она вроде откладывает на ремонт.

Муж тяжело вздыхает и отводит взгляд. Ох, как мне это не нравится!

— Давно хотел сказать, но всё как-то не до того было. Видишь ли... Я инвестировал их в один строительный проект, но, как понимаешь, дивиденды будут капать не сразу...

Я опускаюсь на корточки и обхватываю руками голову. Всё одно к одному, как проклятие какое-то. За что же я так провинилась?

Так, переходить на новую волну самобичевания чревато затяжным марафоном, а меня Илья в больнице ждёт. Думай, Света, думай!

— А ты брось клич на работе, соберут сколько-нибудь. Я тоже по своим поспрашиваю. — подаёт идею Кирилл, присаживаясь передо мной на корточки и заглядывая в глаза. В этот момент я понимаю, что он меня любит. Переживает. Может, и не так остервенело и без раздумий, как я бы того ждала. Но по-своему.

Пожимаю плечами и киваю:

— Ты прав. Не хотела выносить беду на всеобщее обозрение, но, похоже, выбора у меня нет. Сейчас позвоню Нине.

Коллега меня не разочаровывает. Сначала мне приходится выслушать охи-ахи и слова сочувствия, а потом она деловито обещает всё провернуть в лучшем виде. Прямо сейчас и побежит. А нет — в обеденный перерыв, а то вдруг начальство не поймёт.

Мы с Кириллом едем в больницу. Наша палата на четыре кровати, а значит, много мамочек и детей. Муж чувствует себя не в своей тарелке, но лицо держит и подбадривает бледного грустного Илью. Я тоже отчаянно храбрюсь, хотя меня пугает стоящая рядом стойка с капельницей и игла, воткнутая в тонкую венку моего ребёнка.

Даю себе установку никогда не плакать перед сыном и быть нерушимой скалой, хотя внутри рассыпаюсь в труху. Всё потом. Впереди ждёт борьба.

— Кто здесь Вяземцевы?

В палату заходит незнакомый мужчина в белом халате, а за спиной у него маячит наш лечащий врач.

— Это мы.

— Я главврач, Диденко Степан Юрьевич. — представляется незнакомец. — Пойдёмте пообщаемся.

— Кирилл, побудешь пока с Ильёй?

— Конечно.

Мне так страшно, что сводит конечности. Еле передвигаю ноги в сторону сестринского поста. Степан Юрьевич барабанит пальцами по нашей карте, но спокойности его голоса можно позавидовать. Наверное, без умения разговаривать с нервными родителями на грани истерики в этой профессии никак. Он так смотрит, что мне хочется ещё сильнее выпрямить свой внутренний стержень и встретить новости с достойным лицом.

— Ситуация серьёзная, не буду скрывать. Последние анализы подтверждают диагноз. Я советую... Нет, я настаиваю, что вы должны отправиться в Москву. Да, может потребоваться больше денег, но и шансов — больше. Я уже связался со своим знакомым. Шамиль Арсланович лучший в этом деле. Он вас ждёт. Так что, мамочка, оформляем направление?

— Да-да, конечно. — понимаю, что нам, должно быть, выпал какой-то уникальный шанс. Весь вид мужчины напротив и лечащего врача говорит, что не к каждому пациенту такое отношение. Но всё равно странно, что выбрали нас. Простую небогатую семью без связей. — Сколько... Сколько мы вам должны? — спрашиваю едва слышно.

Степан Юрьевич кидает взгляд куда-то мне за плечо и отвечает:

— Вы должны собрать характер в кулак и бороться. Всё остальное не ваши проблемы. Завтра вас отвезут спецбортом. Валечка, — обращается к медсестре. — Дай список необходимых вещей.

— Спасибо. — успеваю бросить, прежде чем он уходит.

Как страшно мне ехать так далеко, и в то же время надежда вспыхивает остро и ярко. Из палаты выходит Кирилл:

— Илья заснул. Ну что они сказали?

— Мы летим в Москву! — восклицаю со слезами на глазах и порывисто обнимаю мужа. — Представляешь?

— Ну я же говорил, что всё будет хорошо!

Поднимаю глаза и замечаю в конце коридора мужчину, пожимающего руку главврачу. На мгновение наши взгляды встречаются, и я замираю в ступоре. Поза, в которой мы стоим с Кириллом, кажется какой-то неправильной и неуместной. Лёгкий кивок, предназначенный мне, — и Руслан уходит.

Молча. Ни на что не претендуя.

Зато я понимаю, кому обязана такому отношению и молниеносному решению нашей проблемы.

Лебедев, ну что ты за человек?! Сделал по-своему и свалил. И если бы даже я не хотела бы принимать от него помощь, в этом случае вариантов нет.