Отвечаю на звонок, выглядывая в окно знакомую машину, но в свете фонарей вижу лишь соседские. Сколько там минут у меня осталось, чтобы выставить непрошеного гостя?

— Это я, дорогая. Чем занимаешься?

— Ужин готовлю и тебя жду. Не забыл за курицей заехать?

— Эм-м-м... Я как раз об этом.

— Только не говори, что магазин опять закрыт, и мы снова без бульона остались.

Сама себе кажусь занудой, зацикленной на одном и том же. Но для меня это действительно важно! Если хотите, принципиально важна забота и ощущение, что могу положиться на человека.

Мне трудно скрыть злость и раздражение, ведь я чувствую спиной пронзающий взгляд Руслана. Да и в стекле высокая фигура довольно хорошо отражается. Пытаюсь успокоиться, чтобы не начать ругаться с Кириллом при постороннем.

— Что ты там говорил? Повтори? — последнюю фразу я пропускаю мимо ушей, а зря.

— У мамы криз случился. Опять мигрень и давление. Прости, солнышко. Ты же не против, если я пару дней у неё поживу? Хорошо, что с собой проект взял, здесь и доработаю. Ты чего молчишь?

О, меня много есть чего сказать, но только не при Руслане. Например, о том, что давлению Зои Александровны позавидовали бы и космонавты. Просто это самая удобная и основательная причина затащить к себе заботливого сына. На другую бы он не согласился, а она знает, как бить по его жалости.

— Я внимательно слушаю. — цежу сквозь зубы, наблюдая в отражении окна за бывшим, который не стесняясь берёт пальцами кусочек мяса из сковородки. Кладёт добычу в рот, зажмуривается и довольно улыбается, словно Чеширский Кот. А меня пробирает дрожь от воспоминаний, как он также выхватывал еду у меня во время готовки, на что я всегда смеялась и легонько шлёпала по рукам. Мне потом тоже доставалось... Я могла оказаться со спущенными штанами в экстазе как на кухонном столе, так и на подоконнике — какая поверхность быстрее попадётся. Щёки покрываются румянцем, и Руслан облизывает пальцы, глядя на меня. Его улыбка становится шире. Когда я успела повернуться к нему лицом, чтобы он считал мои эмоции? Нервно дёргаю плечом, словно пытаясь сбросить наглый взгляд, и опять отворачиваюсь.

— Слушай, ну правда, кто маму поддержит, кроме меня? Тем более, Илья тоже болеет. Но у него есть ты. А у мамы я. В общем, ты поняла. Не сердись, ладно? О, кто-то пришёл. Мам, я открою. Светуль, мы на созвоне, да? Люблю тебя. Агата? Привет, а ты что здесь?... Ах, мама попросила в аптеку сбе́гать...

Звонок обрывается, но картина вырисовывается вполне себе понятная. Зоя Александровна решила устроить сыну свидание под благовидным предлогом заботы о его здоровье. Помню я эту Агату, профессорскую дочь, проживающую в том же доме. Господи, ну до чего мужики легковерны?!

— Ну, вообще-то, никогда себя таким не считал. Так что не стоит всех под одну гребёнку...

— Я сказала вслух? — поворачиваюсь к Руслану и устало тру лоб. — Кажется, я уже предупредила, что моя личная жизнь тебя не касается.

— Меня касается всё, что заставляет тебя хмуриться.

Лебедев подходит и проводит рукой по моим сведённым вместе бровям. Его горячие пальцы опаляют и без того покрасневшую от румянца кожу. Мне нечем дышать, когда он так надо мной возвышается. Но делая жадные глотки воздуха, я непроизвольно заглатываю и запах нового парфюма, смешанного с такими знакомыми нотками мужского тела.

— Тебе пора. — дёргаюсь в сторону. — Ещё не хватает, чтобы тебя кто из соседей увидел. Не порть мне жизнь.

— Как я понимаю, мужа сегодня ждать не стоит? — спрашивает Лебедев и усмехается, заправляя мне волосы за ухо, одновременно поглаживая пальцами. — Ну кто бы мог подумать, что окажусь в роли "грязного" секрета...

— Рус, я серьёзно. Хватит уже этих шуточек про вторые шансы.

— А я разве похож на шутника?

Смотрю на его лицо, которое он старается сделать серьёзным, но улыбка всё равно гуляет в уголках губ.

— Честно — очень похож. Прям обхохочешься. Так, Илья затих, пойду гляну...

Вспомнив о сыне, убегаю из кухни. Какой-то бардак творится и в моей жизни и в голове. Мне необходимо время, чтобы успокоиться.

Сын ожидаемо спит на кровати под аккомпанемент телевизора. Выключаю и меряю температуру, так как кожа снова горячая. В принципе, ничего удивительного в этом нет — она всегда поднимается под вечер.