Рефлексировать дальше не остаётся времени. Вернувшись ненадолго домой, я собираю дополнительные вещи по списку. Звоню Нине и узнаю, что заявление на моё имя уже лежит в бухгалтерии. Догадываюсь, что и здесь без Руслана не обошлось. Странно, но теперь я словно ощущаю за спиной присутствие кого-то сильного, всемогущего. Похожего на ангела-хранителя, что решает за меня проблемы, о которых я не в силах сейчас думать.

С Кириллом прощаемся у подъезда. Я уезжаю на такси в больницу, муж — в командировку. Не знаю, показалось ли, но я заметила на его лице облегчение. Нет, совершенно его не виню. Когда приходит серьёзная проблема, многие мужчины не справляются, даже с собственными детьми. Сколько таких историй о брошенных мамочках с детьми-инвалидами. А тут неродной.

Нет, я не тешу себя иллюзией или самообманом.

Вчера Кирилл поддержал меня своим присутствием в нужный момент — и за это я ему благодарна. И, уверена, поддержит снова. На расстоянии.

Дальше — сама. Мне уже разложили неплохой расклад, пора им пользоваться.

Страх не отпускает, лишь ненадолго притупляется. Дорога проходит словно в тумане. Только ладошка сына, которую я не выпускаю, держит меня на плаву. Я даже умудряюсь ему что-то рассказывать и веселить, чтобы немного отвлечь. Но заставь меня повторить хоть слово — ничего не вспомню.

Оформление, обследование, подтверждение диагноза — я держусь.

День операции после бессонной ночи, разговор с Ильёй и с хирургом — я кремень.

Кстати, я загуглила, кто такой Шамиль Арсланович Валеев. И впечатлилась. Невозможно не восхититься его заслугами, отзывами коллег и пациентов. Даже в отделении видно отношение к этой легендарной в своём деле личности.

А я так и не нашла сил позвонить Лебедеву и поблагодарить за его вмешательство. Просто не знаю, что сказать. А банальное "спасибо" как-то не вписывается в мои ощущения. Лекарства, отдельная палата в послеоперационном отделении — всё уже ждёт нас. Оплаченное. Да, не в деньгах счастье, и не в их количестве. Но иногда их наличие и своевременность решают всё. А ещё связи… Как же без них?

Мерю шагами холл у реанимационного отделения, куда должны спустить Илью после операции. В руке мятый стаканчик из-под кофе, который я купила этажом ниже. Ногти впиваются в плотную бумагу, но я этого даже не ощущаю, как и не помню вкуса напитка.

Да, ждать по-прежнему остаётся худшим времяпрепровождением. Хлопает дверь с другого конца коридора, но я даже не оборачиваюсь. Это не моя дверь.

Шаги всё ближе, я их слышу, но всё же не успеваю среагировать, когда на мои плечи ложатся руки.

— Привет. Спешил как мог.

Медленно оборачиваюсь и проваливаюсь в обеспокоенную синеву знакомого взгляда.

— Что ты здесь делаешь? А как же работа?

— Ты действительно подумала, что я оставлю тебя одну в такой момент? Не дождёшься.

Стержень, который я столько дней держала, с хрустом ломается. Вокруг меня оборачиваются крепкие, надёжные руки и привлекают к себе. Поддерживают. Я не сопротивляюсь. Утыкаюсь лбом в мужскую грудь и судорожно вздыхаю.

Как же я тебя ненавижу, Лебедев, за эти качели!

И, кажется, ещё сильнее люблю…

Нужная мне дверь, наконец, открывается. Скупая улыбка на лице Валеева сбивает с ног облегчением. Если бы я не вцепилась в Руслана, или он меня не обнимал — точно бы упала.

— Ваш сын отлично держался. Крепкий парень! Сразу видно, что в папу пошёл. — врач жмёт руку Лебедеву, а тот лыбится в ответ. И не поправляет! Будто так и нужно.

— Как он?

— Перевели в реанимацию, будем выводить из сна.

— Можно к нему? — я уже рвусь туда, за закрытые двери.

— Нет. Сегодня-завтра понаблюдаем и переведём в обычную палату. Там и увидитесь. Материал взяли на гистологию, будет готов в течение десяти дней. Тогда поговорим, что делать дальше.

— Хорошо. Я тут посижу... — оглядываюсь на стоящие у стены кушетки. Меня не пугает мысль провести здесь два дня. Да хоть месяц!

— Да вы что?! Вам есть где отдохнуть?

— Есть. — уверенно отвечает за меня Руслан.

— Вот и хорошо, успеете ещё больничным воздухом подышать. Примите успокоительное. — в голос Валеева пробираются строгие нотки. — Ребёнок должен видеть сильную мать, а не квашню.

Наверное, это очень резко звучит. И в первое мгновение я вздрагиваю. Но тут же понимаю, что надо только так. Резко и наверняка.

— Мы так и сделаем. Спасибо. — Руслан снова берёт всё в свои руки, и меня в том числе. — Мы вам позвоним?

— Конечно. Только желательно не ночью. Дайте хотя бы мне выспаться. — своеобразно шутит Шамиль Арсланович, и мы прощаемся.