Малышка молча устремилась в объятия матери, лишь тихонько всхлипывая:

— Прости, мамочка …

— Машенька, ты не сделала ничего плохого, я знаю, что ты переживаешь. Но и для меня, и для отца ты останешься настоящим сокровищем, и никто не может тебя заменить.

Малышка обняла маму еще крепче.

Затем раздался стук в дверь, и на пороге появилась Елизавета Родионовна:

— Еда готова, пойдемте ужинать.

Светлана взяла дочь на руки:

— Ладно, солнышко, хватит плакать, а то станешь красная как помидор.

Девочка вытерла лицо:

— Мама, отпусти меня, я не хочу, чтобы малыш пострадал.

Светлана поцеловала дочь в щеку:

— Машенька, я же осторожно, мне хочется взять тебя на руки. Скоро ты станешь совсем взрослой, и мне будет тяжело. Хорошо, что сейчас я могу обнять тебя.

Девочка ощущала себя самой счастливой, уютно устроившись на шее любящей матери.

Приобняв жену за талию, Дмитрий настойчиво сказал:

— Дорогая, аккуратнее.

Светлана кивнула

Елизавета Родионовна тоже взволнованно вздрогнула, опасаясь появления повторных признаков выкидыша. И, во избежание неприятностей, последовала за девушкой.

Кабинет располагался недалеко от столовой, но Дмитрий напряженно следил за каждым шагом жены. Врач настоятельно рекомендовал Светлане не вставать с кровати. Однако она ни только не соблюдала постельный режим, но еще и несла на руках свою упитанную дочурку. Хотя маленькая Маша не была пухлым ребенком, но все же весила не меньше пятнадцати килограмм.

Войдя в столовую, Дмитрий взял дочь и посадил ее на стул. Тем временем Паша отложил ноты, подошел и, присев рядом, спросил:

— Кто в нашей семье играет на пианино?

Светлана посмотрела на сына и с улыбкой ответила:

— Это мой инструмент.

— Мама, ты умеешь играть на пианино? — Паша удивленно взглянул на мать.

Маша тоже с нетерпением ждала ответа, от слез ее голос все еще звучал хрипло:

— Я никогда не видела, чтобы мама играла на пианино.

— Когда закончим ужинать, я что-нибудь для вас сыграю. — Светлана не хотела, чтобы дети расстроились и решили, что из-за беременности она не обращает на них внимания. Ведь будучи дома на сохранении, пианино стало ее спасением от скуки.

— Ух-ты, мы увидим, как мама играет на пианино. — Радовались дети.

Дмитрий вытер лицо дочери влажной салфеткой, не оставив ни одного следа слез.

Маленькая девочка усмехнулась, обращаясь к нему:

— Ну, папа.

А он ни в чем не мог ее упрекнуть.

На ужин Елизавета Родионовна приготовила для Светланы мясной суп, сделанный несколько часов. Бульон выглядел белым, густым и ароматным. Женщина специально не стала класть ничего лишнего, и не добавляла ни каких приправ.

Екатерина Алексеевна принесла тарелку, а Елизавета налила Светлане наваристый бульон:

— Ешь, в нем много кальция, на позднем сроке он помогает от судорог в ногах.

Женщина поставила тарелку перед Светланой.

Екатерина Алексеевна расставляла блюда, и услышав слова Елизаветы Родионовны, улыбнулась:

— Откуда вы знаете, что на позднем сроке могут появиться судороги?

Ведь всем известно, что выходя замуж за Илью , Елизавета никогда не имела детей. Как женщина, не носившая дитя, могла знать о такой подробности?

Елизавета внезапно остолбенела, не ожидав от гувернантки подобного вопроса, и какое-то время была в замешательстве.

К счастью, Светлана быстро ответила:

— Это я ей рассказывала, что меня мучили судороги в ногах во время первой беременности.

— Вот оно что. — У Екатерины не возникало сомнений, она лишь невзначай задала вопрос.

Елизавета Родионовна натянуто улыбнулась:

— Так и есть, Света рассказывала мне.

Дмитрий облокотился на стул, ресницы слегка прикрывали его глаза, а в сердце бушевала едва сдерживаемая неясность.

В этот момент Елизавета Родионовна как бы невзначай поставила перед ним его любимую еду. Поставив все блюда на стол, женщина села рядом с Машей и протянула ей ложку.

— Я сама поем, это раньше меня кормили.

— Машенька уже большая. — сказала Светлана.

Как будто услышав похвалу, девочка обрадованно заявила:

— Скоро я буду старшей сестрой, конечно, я уже большая. Вот увидите, я сама буду кормить малыша.

Слова девочки развеселили Елизавету Родионовну, ведь совсем недавно малышка ревностно боролась за любовь матери, а теперь вела себя, как взрослая.