В это время кто-то подошёл и тихо сказал:

— У вас допрос несанкционированный, времени много не дам, давайте быстрее. Осужденная в комнате.

В комнате отдыха ночных дежурных. Итон тогда сказал, что у него есть пара вопросов к той женщине и попросил привести её.

Работник тюрьмы встал у входа.

— Я на стрёме. Давайте внутрь. И не шумите там. — Боялся, что кто-нибудь услышит.

Итон промычал в ответ и вошёл в комнату.

Небольшая и чистая комната. У стены стояла одноместная кровать, возле неё — стол. На столе стоял термос. Женщина в серой тюремной форме с распущенными волосами сидела на кровати. Услышав звук открывающейся двери, она подняла голову.

Женщине было на вид лет пятьдесят, но, возможно, она была моложе, а на внешности сказались тяжелые тюремные условия. Её волосы были коротко стрижены. Она была невысокая, худощавая, с блёклым взглядом. Казалось, она бы так и сидела не двигаясь, если бы не вошли Дмитрий с Итоном.

Итон шёпотом ввёл Дмитрия в курс дела:

— Я читал её дело, когда её посадили. Она убила собственного мужа. Дали пятнадцать лет.

Женщина настороженно оглядела мужчин и спросила:

— Вы кто такие? Чего вам надо?

Особенно насторожена она была к Итону, потому что утром он уже приходил один раз и проводил допрос сокамерника Анны. Скорее всего, выяснял причину её смерти.

Итон не стал тратить времени на то, чтобы представиться, и сразу перешёл к делу:

— Ты убила Анну Суворову.

— Что ты несёшь? Чем докажешь? — Заключённая задрожала от волнения.

— Сегодня утром на допросе я показал тебе доказательства. Ты знаешь, кто я.

Женщина ответила молчанием. Итон продолжил:

— Доказать убийство, конечно, надо. Можешь и не спрашивать, я всё равно тебе всё скажу. В твоём деле об убийстве мужа есть твои отпечатки пальцев и ДНК. Такие же ДНК были обнаружены под ногтями Суворовой. Ещё у тебя есть царапины на шее, которые были сделаны её ногтями. Утром на допросе ты сказала, что у тебя чесалась шея и ты сама себе нанесла царапины. Хочешь сказать, у тебя была такая чесотка, что ты расчесала себе шею до крови? Ты солгала, чтобы скрыть вашу с Суворовой стычку. Но я знаю, что ты не сама задумала убить её, — тебя надоумили, верно?

Заключённая ещё несколько секунд смотрела на Итона, затем вдруг рухнула на колени. Итон шагнул назад.

— Что с тобой? Знай, что помощь следствию тебе зачтётся. Так что лучше бы тебе сказать, зачем ты убила её. Я и без твоих показаний всё выясню. Опрошу всех, с кем ты здесь контактировала, и рано или поздно всё узнаю.

Старый добрый метод кнута и пряника.

Заключённая поникла.

— Знаю я, что ты и так всё узнаешь. Меня тогда бес попутал. Тюремщик меня заставил, Халезов фамилия его. Сказал, срок мне скостит. А у меня дочь в институт должна поступить. А кто её поддержит, если отец мёртвый? Она — единственное, что у меня есть. Как же я хочу выйти, увидеть её, позаботиться о ней.

Женщина разрыдалась.

Дмитрий смотрел через глазок

Лиц было не видно.

Итон не ожидал получить признание так быстро. Смотреть на осуждённую было жалко. Она вытерла глаза и сквозь слёзы говорила:

— Когда я села, дочь пошла в десятый класс. Её шестнадцать было тогда. Муж играл в карты на деньги — всё проиграл, денег на институт дочери не осталось. Так он ещё и в долги влез. Дочка, пока я здесь, сама себя обеспечивает. Иногда мне немного отдаёт: боится, что мне здесь плохо живётся.

Чем больше она говорила, тем больше упивалась горем и чувством вины перед дочерью.

— Я так хотела увидеть дочь, что... Знаю, это плохо, так нельзя.

Итон в душе мог понять эту заключённую. Она не расставалась с мыслью о дочери.

— Молоденькая девушка, совсем одна, ни семьи, ни поддержки. В этом городе ей придётся туго. Ей, чтобы выжить, придётся приложить усилий гораздо больше, чем кому-либо другому. Но если ты захочешь сотрудничать, то в будущем, когда она закончит учёбу, я подыщу ей работу — такую, чтобы она не нуждалась. Я слово держу. Даже расписку могу дать.

Слова Итона сразили сердце женщины. Она не хотела, чтобы дочь возвращалась в родину. Все в деревни знали о матери-убийце. А люди вокруг будут тыкать пальцем, приговаривать о том, какая у неё мать.

На руках у Итона были доказательства. Сознается она или нет — не важно. Итон не казался ей плохим человеком, да и другого выбора у неё не было.