— Ну и что ты предлагаешь мне с ним сделать?

В этот момент в лестничном проеме появилась Светлана.

— Твой брат снова недооценил тебя? — обратилась она к дочери. Ей казалось, что Маша слишком изнеженная. Придерживаясь за перила, она начала спускаться по лестнице. Дмитрий отпустил дочку на диван и поспешил помочь жене.

— Не нужно, я чувствую себя намного лучше, — отказалась она, но слегка оперлась на его предплечье. — Если ты будешь постоянно жалеть её, она вырастет избалованной девкой.

— Но она еще маленькая, — Дмитрий считал, что дочка намного нежнее, чем сын, и потому не видел ничего страшного в том, что бы иногда её побаловать.

— Характер формируется еще в детстве, — Светлана серьезно посмотрела на мужа. — Скоро она пойдет в школу, там много сверстников, маленькие конфликты неизбежны. Неужели ты хочешь, что бы она постоянно жаловалась учителям, а потом приходила домой и жаловалась нам?

Светлана надеялась, что ее дочь вырастет самостоятельной и умной девушкой. Нельзя же всю жизнь вести себя как маленький ребенок.

— Что теперь, нельзя пожаловаться даже если обидели? — Дмитрию казалось, что она слегка преувеличивает, — Может, я вообще не хочу её в школу отдавать, сам буду воспитывать и баловать.

— А когда ты состаришься? Кто будет её баловать? — Светлана скептически приподняла бровь.

На этот раз Дмитрий не нашел что ответить, и промолчал.

— Ну, хотя бы мама это понимает, — нетерпеливо вставил Паша. Сестра и раньше любила покапризничать, особенно перед отцом и бабушкой

И с возрастом стало только хуже.

Маша тихо сидела на диване и похоже догадывалась, что речь идет о ней. Она хлопала глазами и в ее душе росла обида.

— Ты нехорошая! Появился маленький малыш, и теперь я тебе больше не нужна! — прокричав это, она соскользнула с дивана и побежала в сторону кухни. — Бабушка, я не хочу здесь оставаться!

В кухне Елизавета Родионовна с гувернанткой готовили ужин. Это было понятно по кухонным фартукам, одетым на них. Услышав крик девочки, она обернулась, и в эту же секунду Маша со слезами на глазах обняла её за ноги.

— Бабушка, я хочу домой! Маме нужен только малыш в животике и братик! Меня мама больше не любит! — прокричала девочка.

Как только Маша узнала, что у Светланы в животе растет малыш, она испугалась, что больше не нужна родителям. И когда Дмитрий пересадил её на диван и подбежал к маме, её опасения только подтвердились. Её веки опухли и покраснели. А в глазах стала собираться вода, которая превращалась в слезы и стекала по маленькому личику малышки.

Елизавета, вымыла руки и уже потянулась обнять Машеньку, но в этот момент в кухню вошел Дмитрий. Не глядя ни на кого кроме дочери, он небрежно бросил:

— Я возьму её.

— Не хочу к тебе, хочу к бабушке! — девочка крепко вцепилась в бабушкины ноги. Елизавета Родионовна не могла смотреть на её маленькое личико, раскрасневшееся от слёз, и снова потянулась к девочке.

Проигнорировав движение Елизаветы, Дмитрий резко расцепил машины руки, поднял её и вышел из кухни.

— Я хочу к бабушке! — малышка вырывалась и плакала навзрыд. — Бабушка!

Елизавета Родионовна взволнованно выбежала за ними из кухни. Она видела, как Дмитрий уносит девочку в кабинет, но не решилась его остановить. Обернувшись к Светлане, она заметила её растерянный взгляд.

— Света, помогай, Маша ещё маленькая, узнав, что ты беременна, наверное, подумала, что она вам больше не нужна.

Светлана озабоченно закусила губу, она и подумать не могла, что дочка так все воспримет.

— Хорошо, я зайду к ним попозже. Пусть она сначала успокоится, — Светлана присела на диван.

Елизавета Родионовна грустно покачала головой и вернулась на кухню.

В кабинете все еще слышался надрывный плач Маши. Дмитрий держал её на руках, но даже не пытался её успокоить, а наоборот позволял ей выплакаться. Через некоторое время, девочка затихла и лишь приглушенно всхлипывала, редко подергивая маленькими плечиками. Отец провел большим пальцем под ее глазами, вытирая оставшиеся слезинки.

— Тебе не нравится ребенок в мамином животике? — спросил он Машу, которая опустила голову и ковыряла ногти, — Боишься, что малыш украдет мамину и папину любовь?

Он опустил дочь на пол и взял ее личико в свои большие ладони. Длинные пушистые ресницы все еще были влажными. Она ничего не говорила, но и без этого было понятно, что именно этого она и боится. А вдруг, мама и папа полюбят малыша больше чем её?