— А? — Итон всё же поднял голову и недоумённо посмотрел на Дмитрия. — Я? Что я плохое сделал?

Дмитрий усмехнулся:

— Посмотри на себя: весь бледный от страха. Я ж шучу, а ты весь взвёлся.

Итон потёр нос.

— Ничего я не взвёлся. Это ты чушь какую-то несёшь.

Дмитрий молча улыбнулся и пошёл к машине.

— Поехали.

— Куда? — Всё недоумевал Итон.

— Ты нашёл убийцу, но дальше копать не стал. Чего ждет?

Дмитрий нажал на кнопку разблокировки машины на ключе. Индикаторы автомобиля загорелись. Дмитрий сел за руль, Итон последовал за ним в пассажирское сиденье.

— А мы никого не спугнём, если схватим её?

Итон тревожился. Не каждый может подкупить людей там на такое дело.

— Её? Убийца - женщина? — Нахмурился Дмитрий.

Итон кивнул.

— Если и спугнём, то что-нибудь наружу вылезет.

Итон подумал, что в этом тоже есть смысл.

— Я распоряжусь, чтобы её привели. Но мы действуем слишком открыто. От свидетеля могут вновь избавиться.

Итон был далеко не профаном в своём деле. Хоть он и не добрался до высших чинов, но воспитал под своим руководством многих.

Дмитрий выразил молчаливое согласие.

Итон достал телефон, набрал номер, отдал распоряжение и добавил:

— Как можно скорее

Я скоро буду.

Получив на том конце провода ответ, он закончил вызов. Итон откинулся на сиденье и спросил друга:

— Ты вчера изрядно выпил?

Это что, допрос? Дмитрий посмотрел на него и уклончиво ответил:

— А ты как думаешь?

— Я как думаю? Да вы со Светой меня до смерти уже замучили.

Итон был не глуп и по поведению Дмитрия он понимал, что тот что-то всё-таки знает.

— И я тоже. Напился.

Итон намеренно бросался колкими замечаниями. Он не мог раскрыть себя. Поэтому должен был перетерпеть неоднозначное поведение Дмитрия. Кого он пытается одурачить?

— Возраст больше - ума меньше.

Машина остановилась. Дмитрий и Итон вышли.

Железные ворота белгородской тюрьмы были высокими и широкими. Справа в них была дверь поменьше. В основном для входа и выхода использовали её. Итон вышел вперёд. Он был хорошо знаком с внутренней обстановкой. Он сказал охраннику через окошко в двери:

— Мне нужно поговорить с заключённым.

Охранник знал капитана Андоров: он часто бывал здесь. Поэтому он не стал расспрашивать его и открыл дверь. Дмитрий подошёл к Итону и сказал ему:

— Итон, найди себе девушку.

Итон вдруг остановился и уставился на друга.

— Ч-чего ты сказал? Точнее, что ты имеешь в виду?

Что его угораздило такое сказать?

Дмитрий продолжал идти, не останавливаясь.

— Эй! — Итон поравнялся с ним и остановил его. — Отвечай, что в смысле?

Дмитрий, нахмурившись, посмотрел на его разгорячённое лицо.

— Посмотри на себя. Весь нервный какой. Женщину бы тебе.

Дмитрий уже вошёл в здание, оставив стоящего на месте Итона далеко позади. Он окликнул его:

— Так и будешь стоять?

Итон откашлялся и быстро поплёлся вдогонку. Он уже был более спокойным.

— Я такой из-за вас со Светой.

Светлана знала, что Итон - друг Дмитрия. И что он обращается к нему и говорит ему обо всём. Самое страшное, что он знал всё, но не мог сказать ничего. Он посерьёзнел и сказал:

— Она ведь хорошо к тебе относится, всё ради тебя делает. Иначе она бы не пошла к Трифону.

Это было настолько ясно, что не скажи Итон этого, Дмитрий бы и так это понял. В глазах напечаталась какая-то неясная эмоция. Он понял, что раз ни Светлана, ни Елизавета не могут сказать всё начистоту, хотя находятся рядом, значит это связано с ним. Он не хотел копаться в этом. Дмитрий убедился в этом, когда появился Марков Трифон. Елизавета Родионовна... эта мачеха, на которую он таил обиду больше двадцати лет, это бельмо в его глазу. Он всё понимал, но не хотел ничего ворошить. Не хотел смотреть правде в глаза. Противоречия лежали грузом на его сердце.

Никакими словами не опишешь, что он чувствовал. Боль — с которой нельзя было ни с кем поделиться. Слёза, пролившаяся на Светлану в тот вечер, была его виной, о которой он не мог сказать.

Итон, будто поразмыслив над словами Дмитрия, вдруг выдал:

— А ты познакомь меня с девушкой.

В это возрасте быть без девушки как-то неправильно.

— А я думал, я тебе нравлюсь.

Итон свирепо вытаращил глаза на Дмитрия:

— Это ты у нас по мужикам.

А он нормальный! Традиционный!