От мысли, что тебя могли отравить, мне становится не по себе. Не знаю, любовь ли это. Да мне и плевать. Я не позволю тебе покинуть меня. Мы будем вместе и при жизни и после нее, — выпалил он на одном дыхании.

Он даже мысли свои выражает необычно. Сердце Светланы застучало с бешеной скоростью. Она была так поражена и взволнована, что никак не могла совладать с эмоциями.

— Глупо? – Дмитрий щелкнул ее по носу и заключил в объятия. – Что бы ты хотела поесть? Пойдем куда-нибудь? Только мы вдвоем.

Светлана покачала головой.

— Дядя ведь пригласил нас на обед. Некрасиво будет отказаться.

Волков бояться – в лес не ходить. Светлана должна выяснить, что задумал Фадей Никонович.

Брови Дмитрия поползли наверх.

— Все женщины такие непостоянные?

Светлана напустила серьезный вид и кивнула.

— Пожалуй, да. Так что хорошо со мной обращайся, а то вдруг я в один день поменяю свою отношение…

Дмитрий замер. Светлана подняла голову.

Что не так?

— Злишься?

Мужчина покосился на нее. Не злится он. Но что это за угроза сейчас была?

— Посмеешь изменится – я тебе ноги сломаю, — он умышленно напустил на себя злобный вид.

Лицо Светланы разгладилось, она улыбнулась и взяла мужчину за руку. Они вышли из ателье и направились к припаркованной на улице машине. Усевшись, Дмитрий застегнул Светлане ремень.

— Галина Петровна сегодня приходила в ателье, — Света решила не ходить вокруг да около.

Раздался щелчок пристегнутого ремня. Дмитрий поднял голову, и их со Светланой глаза встретились.

— Она хотела пригласить меня на обед, но потом у нее появились какие-то дела, и она ушла. Не знаю, шла ли речь про тот же самый обед.

Дмитрий слегка сощурился и помрачнел. Еще с тех пор, как Фадей попросил занести документы, он заподозрил неладное.

— И еще она сказала... – Светлана намеренно сделала паузу.

— Что?

Светлана не стала раскрывать, что замышляла Галина Петровна, и сказала так:

— Она говорила, что тебе цены нет, а я никто. Будто хотела дать мне понять, что я тебе не пара. Я не из благородной семьи, и у самой ни гроша за душой. У нас с тобой, что называется, мезальянс.

В глубине души она и сама понимала, что она ничего не добилась и не добьётся в жизни. Всё, на что она способна, — это ходить за ним тенью в горе и радости.

Дмитрий молча посмотрел на Светлану, затем сел в машину и завёл двигатель. Жена обратила на него выпытывающий взгляд:

— Ничего не скажешь?

Дмитрий не сводил глаз с дороги. Он выглядел невозмутимым, но внутри него бушевала буря. Если раньше он лишь предполагал, что Ласман что-то проворачивал втайне от него, то сейчас он почти убеждён в этом. Если бы он и в правду хотел позвать его со Светланой в ресторан, достаточно было сказать ему одному. Галине Петровне не было нужды прибегать ради этого в ателье Светланы.

Сколько Дмитрий помнил, связь с Ласманом каждый раз происходила через Галину Петровну и он редко звонил сам, даже несмотря на близкие с ним отношения. Не потому что он не любил вступать в контакт, а потому что это отнимало у него много времени. Поэтому он предпочитал, чтобы коммуникацией любезно занималась Галина Петровна.

Но в этот раз он аж дважды позвонил сам. Этого было достаточно, чтобы подтвердить вывод Дмитрия. В пользу этого говорили и странные перемены настроения Светланы. Наверняка она тоже что-то знала обо всём этом. Но как много ей стало известно, он не знал.

«Никто не смеет вмешиваться в мои дела!» И в том числе Ласман. Он ясно давал понять: если он чего-то хочет — никто не встанет у него на пути!

Светлана наклонилась к мужу и положила голову ему на плечо:

— Ты веришь в судьбу?

— Нет.

Он верил только в себя.

Светлана посмотрела на Дмитрия и призналась:

— А я верю. И ты веришь, что судьба свела нас вместе?

Ещё в детстве родители пророчили им, что они станут мужем и женой. И ведь так оно и вышло. Разве это не судьба?

Дмитрий обнял Светлану свободной рукой. Уголки его губ приподнялись, обнажив белоснежную улыбку. Не дожидаясь ответа женщины, он сказал:

— Если веришь — значит, так и есть.

— Ты это сказал, лишь бы я отвязалась?

Светлана словно сверлила Дмитрия взглядом. Улыбка не сходила с его лица. Он прижал руку Светланы к своей груди и поклялся:

— Вовсе нет, честное слово