Она его любила и хотела прожить с ним всю жизнь. И, если возможно, родить ему третьего ребенка. Но только...

Трифон почувствовал боль в груди. Он заранее знал, что она ответит, но не удержался. Все произошло именно так, как он и предполагал. Однако Трифону не стало легче.

— Тебе все равно на меня, — горько усмехнулся он, чтобы как-то избавиться от горечи.

— Он умеет держать себя в руках, — за годы, что они провели вместе с Дмитрием, Светлана хорошо изучила его. Она знала, что он не импульсивный человек и не навредит человеку просто так.

— Почему ты так уверена? — рассмеялся Трифон.

— Потому что я его понимаю, — спокойно ответила Светлана.

Доверие — столь важное слово для любого человека, а для супругов — особенно.

Справившись с очередным наплывом чувств, Трифон вновь обратился к Светлане:

— Не знаю, как он отреагирует, когда узнает, что человек, которого он безмерно уважает, на самом деле его враг.

Светлана изменилась в лице. Что он имеет в виду? Он узнал о личности Дмитрия?

Все прошлое было тщательно стерто, и лишь несколько человек знали о том, что произошло тогда. Трифон просто не мог узнать об этом.

Светлана посмотрела на Трифона.

— О чем ты? Я тебя не понимаю.

— Правда? — спросил он со смехом.

Дмитрий - сын Елизаветы Родионовны и Илья Никитича. Трифону не хватало только доказательств.

Светлана поставила стакан на стол и, подняв голову, посмотрела на собеседника.

— Откуда ты об этом знаешь?

Иными словами, она подтвердила его догадки.

— Я думаю, как скоро правда выплывет наружу, — ухмыльнулся он.

Когда Фадей Никонович послал людей, чтобы проверить дело про ткань, он сразу догадался обо всем, так как именно он руководил всем в Перевозе.

Поэтому когда люди Фадея Никоновича начали свою проверку, Трифон распространил слухи о том, что Елизавета Родионовна была беременна.

Фадей — лицо заинтересованное. Если он об этом узнает, то непременно начнет копать и выяснит...

Ему хотелось посмотреть, как долго еще она сможет хранить это в тайне.

Светлана прищурилась. Неудивительно, что в прошлый раз у Галины Петровны собрала посуду, которой пользовался Дмитрий. Теперь она знала, в чем дело. Выходит, Трифон проворачивал все втихаря.

— Так это ты! – от Светланы повеяло холодом.

Но сейчас она действительно все неправильно поняла. Фадей начал все подозревать, потому что Галина услышала их с Елизаветой разговор. Человек, которого он послал на расследование, еще не вернулся. Так что нет смысла сейчас говорить об этом с Трифоном.

Просто Светлана все неправильно поняла. Да и кто бы не расстроился. Трифон хотел раскрыть тайну далекого прошлого.

— И в чем здесь для тебя выгода? – Светлана сверлила его ледяным взглядом.

Трифона это поразило. Он впервые видел, чтобы женщина так на него смотрела. В груди сдавило, но лицо по-прежнему почти ничего не выражало.

— Ты ведь знаешь, зачем прикидывалась, будто ни о чем не знаешь? — невозмутимо спросил Трифон.

Если Дмитрий сын Елизаветы, и он узнает, что это Фадей держал его родную мать в заключении, то это определенно приведет к конфликту. Придет время, чтобы отомстили Афанасию. Возможно, тогда даже Дмитрий присоединился бы к нему. Света понимала, что Трифон задумал. Но это был чистой воды эгоизм.

— Хочешь отомстить – делай это сам. Не впутывай других, — Светлане не хотелось, чтобы правда всплыла наружу. Все хорошо в том состоянии, в котором оно находится сейчас.

Она сжала руки. Фадей уже догадывался обо всем, и потому копал под Дмитрия. Светлана беспокоилась, что подмена посуды его не остановит. Все, что сейчас можно было сделать, это попросить Трифона не лезть. К тому же, у него большие связи в Перевозе. Если он что-то сделает с людьми, посланными Фадеем или просто задержит их, то те, кто захотят нанести Фадею визит, ничего не выяснят.

Светлана посмотрела на Трифона и серьезно сказала:

— Я очень тебя прошу, не лезь в это дело. Ласман совершил ошибку, за которую рано или поздно поплатится. Зачем форсировать события?

— Ты правда веришь, что добро всегда побеждает зло?

— А почему нет? – мгновенно ответила Светлана

Трифон окинул ее взглядом. Его руки так крепко сжимали поручень, что на них выступил пот.

— Хорошо, обещаю. Не потому что я отказался от мести за своего приемного отца, а потому что не хочу смотреть, как ты страдаешь из-за этого.