Дмитрий не был таким человеком, чтобы не догадаться о намерениях дяди. И не важно, какие мысли на счёт Светланы были у Фадея, Дмитрию нужно было высказать свою точку зрения. Он налил себе ещё водки, выпил всё залпом и с силой опустил стеклянный стакан так, что тот издал звон при ударе о стол. Дмитрий в упор смотрел на него.

— Мы… были в браке недолго. Развелись скоро. Она не самая лучшая из тех женщин, что я повидал. Но я люблю её больше всех. Когда я узнал, что у нас будут двое детей, я был в шоке… и… и в ступоре. — Дмитрий не особо хотел останавливаться на этом и продолжил: — Она моя жена, и я должен беречь её, иначе какой из меня мужчина, так ведь?

Фадей Никонович понимал Дмитрия.

И понимал, что, если он вступит со Светланой в конфликт, Дмитрий встанет на её сторону.

— Дима, я твой дядя, и все эти годы…

— Я знаю. — Дмитрий понял, что Ласман хотел сыграть на чувстве родства, поэтому оборвал его: — Я всё помню и не сомневаюсь в тебе… не сомневался. Это ты учил меня защищать тех, кто мне дорог, и я останусь верен этому принципу.

Раньше он и правда не сомневался в нём. Но теперь…

Фадей раскрыл рот, но ничего не смог вымолвить.

— Ты должен мне поверить: всё, что я ни делал, — всё ради твоего же блага. Я твой дядя. Твоя мать была мне сестрой. Смею ли я причинять тебе зло? — Руки Фадея тяжело опустились на стол. С переполнившими его горестью и гневом он закончил: — Если бы не Елизавета, твоя мать была бы жива.

Его ненависть к Елизавете Родионовне не угасала с годами. Напротив, всё прорастала внутри него.

Дмитрий задумался над тем, что сказал Фадей Никонович под конец. Елизавета. Не из-за неё ли он изменил своё мнение о Светлане? Он узнал о связи между ними? Поэтому этот ужин… и то, что он встретил Пелагею в отеле… всё было не случайно. Дядя хотел, чтобы он ушёл от Светланы и сблизился с Пелагеей?

Дмитрий закрыл глаза. С него хватит!

— Что было — то прошло! Уже поздно, я пойду. Береги себя.

Он пошёл прочь из зала. Когда он уже был у выхода, Фадей окликнул его:

— Дима… Ты на меня в обиде?

Дмитрий остановился. Стоя спиной к нему, он ответил:

— Да. В обиде.

В обиде за то, что ты хочешь выдавить её из моей жизни и вмешиваешь ради этого посторонних. У меня двое детей. Если с их матерью что-то случится, я перестану быть кем-либо для них. Ты сам отец. Ты должен меня понять.

Договорив и не повернувшись, Дмитрий вышел.

Фадею больше нечего было сказать. Он ведь и сам может быть сколько угодно недоволен своим непослушным сыном, но не потерпит, если кто-либо посмеет причинить ему зло. Веки опустились. Он понял, что будет не просто разрушить отношения Дмитрия и Светланы. Как же Галина не разобралась с ней? Дмитрий тогда бы не нашёл зацепку и не стал высказывать ему всё в лицо.

Фадей оплатил счёт и вышел из ресторана. Ко входу подъехал джип. Из него вышел телохранитель и открыл ему дверь.

— Домой?

Усталый Фадей промычал в ответ и поплёлся в машину.

Спустя двадцать минут автомобиль остановился у двери дома. Телохранитель вышел и открыл дверь ему.

— Ты свободен, — сказал тот.

— Вы сколько за Вами утром?

— Как обычно.

Фадей вошёл во двор. Дома его ждала жена. Она хотела с ним обговорить насчёт Светланы.

Фадей вошёл в дом. Подошла Галина и принесла ему тапочки. Он стоял не двигаясь и задал вопрос:

— Что сегодня случилось?

— Сначала пройди.

Это не объяснить в двух-трёх словах.

Галина положила тапочки у ног Ласмана. Тот что-то недовольно прокряхтел про себя. Он очень хотел услышать объяснения от жены. Что может быть проще, чем позвать Светлану поесть? Даже это она не смогла сделать? Фадей надел тапочки и вошёл внутрь. Он уселся на диване.

— Говори. В чём дело?

Галина села рядом. С самого своего возвращения из ателье она обдумывала, как всё объяснить. Но когда настало время выкладывать, она не могла подобрать слова.

— Говори уже, наконец! — Фадей терял терпение.

— Она показалась мне хорошей. Я не решилась… — Она полдня повторяла эти слова.

У Фадея смана от злости выступили вены на висках.

— Поэтому ты не позвала её?

— Да. Ты же знаешь Диму. Как только он узнает, что ты затеял, ваши отношения с ним окажутся на волоске. Разве ты не дорожишь ими?

Галина Петровна понимала, что муж ими дорожил. По большей части из-за Анфисы.

— Я считаю, мы должно обсудить всё с Димой. Пусть он потом скажет Светлане. Нам не стоит этого делать…