С площади донеслись трубы. Горожане заполнили улицы. На террасах появились золотые полотнища, между башнями зажглись цепочки огней.

Мы вышли на балкон.

Аурем раскинулся до самых стен, окружённый жёлтой пустыней. Дома поднимались уступами, крыши соединялись мостами, каналы отражали медный свет. Город был прекрасен именно потому, что ещё не знал о своей гибели.

На южном рынке вспыхнул навес.

Я увидела дым раньше, чем прозвучал колокол.

Юна прижала ладонь к перилам.

— Вы знали.

— Я говорила.

— Что будет дальше?

— Огонь потушат. Через час Гектор придёт к Мероду. Потом на восточной башне появится трещина. Перед закатом люди увидят тёмные линии на мостовой.

— А затем?

Я посмотрела на неё.

— Затем они начнут бежать.

Юна отступила от балкона.

— Нужно предупредить город.

— Я делала это.

— Попробуем снова.

В её голосе впервые появилась решимость, отличная от привычной покорности.

Я хотела согласиться. Хотела поверить, что ещё одна попытка изменит вечер. Однако память о предыдущих смертях удержала меня.

Когда я предупреждала людей, возникала давка. Стража закрывала улицы. Матери теряли детей, мосты рушились под толпой. Тьма всё равно приходила.

— Мы не сможем остановить это сегодня.

— Тогда что нам делать?

— Запомни.

Юна нахмурилась.

— Что именно?

— Всё, что увидишь. Постарайся удержать хотя бы одну деталь после рассвета.

— После какого рассвета?

Я подошла к ней.

— Завтра ты снова войдёшь в эту комнату. Поправишь ворот моего плаща и скажешь: «Пусть ваша рука останется твёрдой». Если сумеешь вспомнить сегодняшний разговор, не повторяй эти слова. Скажи, что чёрное солнце неподвижно.

— Рута, вы пугаете меня.

— Меня зовут Агата.

Она смотрела долго, словно решала, стоит ли произносить чужое имя.

— Агата, — сказала Юна.

Впервые в этом мире моё имя прозвучало без угрозы.

Глаза защипало.

Я отвернулась к городу.

К вечеру всё произошло в знакомом порядке.

Гектор вошёл во дворец быстрым шагом. Стража перекрыла южные улицы. На восточной башне появилась трещина, разрезавшая золотую мозаику от крыши до основания.

Мерод вышел на центральную террасу и обратился к людям. Его голос усиливали знаки на колоннах.

— Жители Аурема, сохраняйте спокойствие. Солнечная защита обновляется после ритуала. Оставайтесь в домах и следуйте указаниям стражи.

На мостовой проступили тёмные линии.

Люди остановились.

Кто-то наклонился, чтобы рассмотреть их. Один из стражников коснулся линии копьём. Древко почернело и рассыпалось.

Тогда началась паника.

Юна стояла рядом со мной на балконе. Внизу кричали люди, хлопали двери, по мостам бежала стража. Тёмные линии расходились по улицам, поднимались по стенам и соединялись на крышах.

Чёрное солнце увеличивалось.

Его медный венец исчез. Свет стал багровым, затем серым. Башни утратили золотой блеск, словно город накрыла огромная тень.

— Это уже было? — спросила Юна.

— Шесть раз.

— И вы каждый раз видели?

— Да.

Она сжала перила.

— Почему вы не сошли с ума?

Я вспомнила, как кричала в четвёртый вечер, пытаясь убедить Гектора открыть ворота. Как бежала по крышам в третий. Как сидела возле пустых цепей в шестой и ждала конца.

— Возможно, уже сошла.

На площади появилась тьма.

Она поднималась из щелей между камнями тонкими лентами, переплеталась и превращалась в плотную волну. Люди отступали к дворцу, но ворота закрылись.

Юна увидела это и бросилась к двери.

— Откройте! — закричала она стражникам. — Нужно впустить людей!

Снаружи не ответили.

Я подошла и ударила ладонью по двери.

— Гектор!

Шаги за стеной удалялись.

Мерод спасал себя или изображал спасение. Я ещё не знала, где он встречает конец дня. В прошлые повторения мне ни разу не удалось добраться до него после появления тьмы.

Балкон дрогнул.

По стенам прошли трещины.

Юна вернулась ко мне. В её лице исчезла растерянность.

— Что будет после?

— Рассвет.

— Мы вспомним?

— Я вспомню.

— А я?

Я не хотела лгать.

— Не знаю.

Она кивнула и взяла меня за руку.

Внизу тьма достигла дворцовых ступеней. Золотые знаки на колоннах вспыхнули, пытаясь удержать её, но один за другим погасли.

Чёрное солнце опустилось ниже.

Впервые за весь день оно сдвинулось.

Только двигалось не к горизонту, а прямо к городу.

Воздух задрожал. Башни вытянулись в багровом свете, их края стали прозрачными. Площадь исчезла под тёмной волной. Крики оборвались.

Юна крепче сжала мою руку.

— Чёрное солнце неподвижно, — сказала она. — Я запомню.

Стена балкона рассыпалась золотой пылью.

Под ногами исчез камень.