Мерод завершал приговор.

У нас оставались секунды.

— Ты помнишь прошлые дни? — спросила я.

Сайлас посмотрел на знаки, охватывавшие мои руки.

— Больше, чем хотел бы.

— Почему раньше молчал?

— Потому что шесть раз передо мной стояла женщина, готовая либо убить меня, либо использовать для собственного спасения.

Я едва не рассмеялась от бессилия.

— Я пыталась тебя освободить.

— После пяти казней.

В его голосе отсутствовало обвинение. Это звучало как факт, от которого невозможно отмахнуться.

Я посмотрела на его лицо и впервые позволила себе представить, что означали эти дни для него.

Я просыпалась перед казнью, переживала несколько часов и погибала вместе с городом. Сайлас начинал каждое утро в цепях. Он видел женщину, которая поднимала клинок. Чувствовал приближение удара. Помнил собственную смерть.

Семь раз.

Мне стало трудно удерживать оружие.

— Почему сегодня решил говорить?

— Потому что сегодня вы смотрите на меня, а не на выход с площади.

Последний знак вспыхнул у острия.

Ритуал сомкнулся вокруг моих рук.

— Исполните приговор! — приказал Мерод.

Толпа подхватила его слова.

Я попыталась опустить клинок к помосту, но мышцы перестали подчиняться. Свет проник под кожу, заставляя руки двигаться по заранее определённой дуге.

— Сайлас, — выдохнула я. — Скажи, как это остановить.

Он не отвёл взгляда.

— Сейчас уже никак.

— Тогда почему ты заговорил?

— Чтобы проверить последнюю догадку.

Клинок начал опускаться.

Я упёрлась каблуками в горячий камень, развернула плечи и попыталась увести удар в сторону. Ритуал потянул сильнее. По рукам прошла судорога, пальцы сомкнулись на рукояти.

— Какую догадку?

На лице Сайласа впервые появилось настоящее чувство.

Надежда.

Она выглядела здесь невозможной и потому пугала сильнее обречённости.

— Агата, — произнёс он.

Мир вокруг на мгновение утратил звук.

Толпа продолжала кричать, жаровни горели, знамёна колыхались над трибуной, однако всё это отступило. Остался связанный дракон, смотревший мне в глаза, и моё имя, которое в этом городе никто не мог знать.

Я рванула руки на себя.

— Стой!

Клинок продолжил движение.

Золотые знаки вспыхнули ослепительным светом. Я успела увидеть, как Сайлас поднял подбородок, принимая удар без покорности. В его взгляде не было просьбы о пощаде. Он словно требовал, чтобы я запомнила эту секунду.

Лезвие коснулось знака на цепях.

По помосту прошла волна света.

Сайлас выгнулся, цепи натянулись, и его фигуру окружило золотое пламя. Я не увидела крови. Свет закрыл его от толпы, поднялся до самого чёрного солнца и рассыпался сотнями искр.

Когда сияние погасло, передо мной остались пустые цепи.

Площадь взорвалась криками.

Люди обнимали друг друга, бросали на помост цветы и поднимали руки к неподвижному солнцу. Музыканты у дворцовых ступеней заиграли торжественную мелодию. Золотые знамёна развернулись над головами.

Я стояла среди праздника, не ощущая ничего, кроме пустоты.

Сайлас знал моё имя.

Он помнил.

И я снова убила единственного человека, способного объяснить происходящее.

Клинок выскользнул из моих рук и ударился о помост. На этот раз ритуал позволил мне его отпустить.

Гектор оказался рядом.

— Хранительница?

Я смотрела на пустые цепи.

— Уберите людей с площади.

— Церемония завершена. Опасности больше нет.

— Вечером они погибнут.

Он замер.

За шесть повторений я произносила эти слова разными голосами: кричала, требовала, умоляла. Гектор всегда отвечал одинаково.

— Смерть дракона укрепила защиту.

— Она ничего не укрепила.

— Вы исполнили долг. Вам нужно покинуть помост.

Он говорил с уважением, но его ладонь уже находилась возле моего локтя. Стоило мне сопротивляться, и уважение закончилось бы.

Я посмотрела на Мерода.

Правитель поднялся с кресла. Горожане приветствовали его, однако он наблюдал за мной поверх их голов. Расстояние между трибуной и помостом не позволяло различить выражение его глаз, зато я видела улыбку.

Он улыбался каждый раз.

В первый день я решила, что это удовлетворение после казни.

В пятый поняла: Мерод смотрит на меня так, словно знает, чем закончится каждая попытка.

— Я хочу поговорить с правителем, — сказала я.

— Позже.

— Сейчас.

Гектор проследил за моим взглядом.

— Его светлость примет вас после церемонии очищения.

— До вечера?

— Разумеется.

Он не знал, как мало значит это слово в городе, где вечер никогда не становился прошлым.

Юна поднялась на помост и накинула плат на клинок. Её пальцы дрожали. В прежние дни она подходила к оружию спокойно.

Я повернулась к ней.

— Ты видела, что произошло?