— К вечеру вы почувствуете себя лучше.

Я рассмеялась, и собственный голос показался мне чужим.

— К вечеру город погибнет.

— Город стоит триста лет.

— Для всех остальных.

Мерод подошёл настолько близко, что я увидела тонкие золотые линии в его радужках.

— Вы исполнили приговор, — произнёс он. — Теперь позвольте дню завершиться.

Слова прозвучали как предупреждение.

И одновременно как признание.

Я отступила к двери.

— Что произойдёт, если день завершится иначе?

Мерод снова улыбнулся.

— Вы уже пытались выяснить.

Дверь открылась за моей спиной. Гектор вошёл без приглашения, словно услышал заранее определённый сигнал.

— Проводите хранительницу в её покои, — приказал Мерод. — Проследите, чтобы ей никто не мешал.

— Я не пленница.

— Конечно, нет.

Два стражника заняли места у двери.

Я вышла, не прощаясь.

До полудня оставалось несколько часов. В предыдущие дни я тратила их на бегство, уговоры и попытки найти путь за стены. Сегодня впервые у меня появилось нечто более ценное.

Сайлас помнил.

Значит, утром он снова будет жив.

Я должна была встретить следующий рассвет и не позволить ритуалу отнять у нас время.

Для этого требовалось пережить гибель города ещё один раз.

Мысль оказалась страшнее самой смерти.

В своих покоях я нашла всё на прежних местах: тёмный плащ на ширме, чашу с водой, закрытые ставни, гребень возле зеркала. Комната принадлежала Руте Фальк, но ничего в ней не рассказывало, кем она была. Ни писем, ни портретов, ни личных записей.

Только пустые поверхности и вещи, расставленные с безупречным порядком.

Юна закрыла дверь и принялась расстёгивать тяжёлый церемониальный плащ.

— Оставь, — сказала я.

Она убрала руки.

— Вы хотите побыть одна?

— Нет. Расскажи мне о Сайласе Керне.

Юна побледнела.

— Сегодня?

— Теперь он уже никому не угрожает, верно?

— Так говорит Совет.

— А что говоришь ты?

Она сложила плат, которым накрывала клинок.

— Я была ребёнком, когда дракона привезли в Аурем.

— Сколько лет назад?

— Двенадцать.

Я посмотрела на неё.

— Мерод сказал, что преступление произошло триста лет назад.

— Так написано в приговоре.

— Тогда почему Сайласа привезли двенадцать лет назад?

Юна провела пальцами по краю ткани.

— Он находился в нижнем святилище.

— Живым?

— Я не знаю.

Она знала больше, чем говорила. Это было видно по тому, как она избегала взгляда и удерживала плат обеими руками.

— Рута бы спросила?

— Прежняя вы не задавали вопросов о приговоре.

— Прежняя?

Юна поняла ошибку и замерла.

— Я хотела сказать, до сегодняшнего дня.

— Ты замечаешь, что я изменилась.

— Вы пережили тяжёлую церемонию.

Ответ походил на слова Мерода.

Возможно, их всех учили произносить одинаковые фразы при любом отклонении от привычного порядка.

— Что произойдёт вечером? — спросила я.

— Начнётся Праздник спасения.

— А после?

— Люди зажгут огни на террасах. Правитель обратится к городу. Чёрное солнце перейдёт в ночную фазу.

— Оно никогда не движется.

Юна подняла голову.

За ставнями багровый свет лежал под тем же углом, что утром.

— Разумеется, движется.

— Посмотри сама.

Она подошла к окну и открыла ставни. Свет прорезал комнату. На противоположной стене появилась чёткая полоса.

Юна посмотрела на солнце, затем на тень от дворцовой башни.

Её лицо изменилось.

— Оно стояло там утром, — сказала я. — Через два часа будет там же.

— Так не бывает.

— Бывает каждый день.

Она закрыла ставни.

— Мне нужно позвать Гектора.

— Он не поверит.

— Тогда Мерода.

— Он верит. Потому и запер меня здесь.

Юна шагнула к двери.

Я взяла её за руку.

— В шестой раз ты привела стражу в нижнюю камеру?

Она уставилась на мои пальцы.

— Я никогда не была в нижних камерах.

— Я сказала Сайласу, что меня зовут Агатой. Через несколько минут вошёл Гектор.

— Я не слышала этого имени до сегодняшнего дня.

Её ответ прозвучал искренне.

Я отпустила руку.

За дверью стояли стражники. Побег из покоев ничего не давал. Я уже знала все пути, которыми могла воспользоваться без помощи Рутиной памяти. Каждый приводил к закрытым воротам или обратно на площадь.

Оставалось ждать.

Это оказалось самым трудным.

Часы в Ауреме не имели стрелок. В нишах стояли стеклянные сосуды с золотым песком, который поднимался снизу вверх. Когда верхняя часть наполнялась, сосуд переворачивался сам.

Я наблюдала за ним, пока не заметила первое изменение света.

Около полудня чёрное солнце вспыхнуло по краям.

Юна вздрогнула.

— Начинается праздник.