Двое воинов Рэда, Том и Уилбур замерли с северной стороны ограды. Капитан распределил людей по всему периметру, приказав следить за любым подозрительным движением.

Том первый заметил, как из чёрного провала кухонной двери выскользнула сгорбленная фигура. Старик Джон, садовник и муж Полли, крался вдоль стены дома, прижимаясь к камням, буквально пытаясь слиться с тенями особняка. Двигался он неуклюже, но старательно.

Воины переглянулись и бесшумно двинулись следом, держась на расстоянии. Джон пересёк двор, обогнул конюшню, пересёк пустынный огород и направился к калитке, остановился, огляделся. Преследователи тоже замерли. Удостоверившись, что всё тихо, Джон вышел за пределы поместья и засеменил дальше по тропинке в лес.

В лесу старик подошёл к поваленному дереву у края оврага. Из густой тени переплетённых ветвей к нему шагнул невысокий мужчина в тёмном плаще, с глубоким капюшоном, надвинутым на лицо.

– Принёс? – требовательно спросил незнакомец.

– Вот, – садовник протянул ему что-то

– Хорошо, – человек в плаще ловко спрятал за пазуху предмет. – И следите за девчонкой. Госпоже нужно знать каждый её шаг. Иначе, сам понимаешь, чем это для вас обоих кончится.

– Да-да, – забормотал Джон, попятившись. – Только не трогайте мою Полли…

– Проваливай, старикан. Трудитесь как следует.

Но разойтись они не успели: Том и Уилбур соткались из тьмы за спинами беседующих и скрутили их так быстро, что те и понять толком ничего не успели. Незнакомец, как подкошенный, рухнул без чувств под ноги Уилу. Том чуть придушил Джона и хрипло шепнул ему в ухо, чтобы не шумел. Старик судорожно кивнул и сник, сдаваясь.

Связанных пленников поволокли обратно в поместье. Там их бросили в старый давно пустующий винный погреб. Каменные стены, низкий сводчатый потолок, единственная дверь, обитая железом, просто идеальная темница.

– Я доложу капитану, ты иди, разбуди хозяев, – приказал Том напарнику. – Тут дело серьёзное.

Найджел и Айрис спустились в погреб и в неровном свете факелов увидели две связанные фигуры. Джон с мольбой глядел на юную хозяйку. Незнакомец, который уже очнулся, зло зыркал на пришедших из-под густых бровей.

Льюис окинул их задумчивым взглядом:

– Как интересно… Значит, вот кто у нас в доме шпионил. А теперь скажи-ка мне, Джон, давно ли ты сливаешь информацию на сторону?

Старик мелко отрицательно затряс головой:

– Н-нет, г-господин, вовсе нет!

Найджел присел на корточки, требовательно заглянул ему в лицо:

– Ты ведь понимаешь, что тебя ждёт? За воровство, за помощь бандитам… – он выдержал паузу. – И за меньшее вешают.

– Пощадите, милорд! – взвыл Джон. – Нас, то есть Полли заставили, а я… я не мог бросить жену в беде!

Айрис всё это время молча хмурилась, кутаясь в тёплый платок.

– Полли? – переспросил Найджел, опасно сверкнув глазами. – Конечно же, если муж при деле, то и жена не могла остаться в стороне. Или, наоборот, но это уже неважно, – мужчина резко встал и обернулся к капитану: – Приведите старуху.

***

Айрис

Я смотрела, как Полли, трясущуюся и рыдающую, волокут по ступеням погреба. Старушка, кормившая меня овсяной кашей по утрам, заботившаяся о нас всех, которая причитала надо мной, когда я возвращалась с поля грязная и уставшая… Эта самая Полли была предательницей?

Моя душа покрылась инеем. Мне отчаянно не хотелось верить во всё это, но факты – вещь упрямая…

Её усадили на перевёрнутый бочонок напротив нас. Джон поднял на жену затравленный взгляд, она так же посмотрела на него. Что-то промелькнуло между ними, какое-то немое отчаяние, и оба разом опустили головы.

– Итак, – Найджел скрестил руки на груди, – давайте начистоту. Леди Айрис имеет полное право знать, что именно произошло. От вашей честности зависит, проведёте ли вы остаток дней на свободе или… – и многозначительно смолк.

Полли затряслась ещё сильнее:

– Госпожа, простите, ради всего святого, простите! Нас принудили, клянусь вам!

– Кто? – мой голос прозвучал хрипло, пришлось прочистить горло, чтобы договорить. – Кто вас заставил?

Старуха смотрела на меня и тихо плакала.

– Мадам Жюли сегодня, когда я отказалась пустить их в дом, припугнула меня… Это ведь я готовила отвары для барона Тобиаса. Мне давали мешочки с травами, я их заваривала и относила сиделке господина…

Она смолкла, сжала руки перед собой в замок, собираясь с силами, чтобы продолжить.

– Сегодня же, когда я преградила им путь, мадам отвела меня в сторону и прошипела: «Помнишь, Полли, как ты готовила барону Эшворту лекарственные отвары? Следствие думает, он умер от яда. Если это так, то яд добавляла именно ты. А свидетелей я найду, Гарета и Крейн подтвердят. Как думаешь, что делают с крепостными-отравителями? Четвертуют на площади. Тебя и твоего мужа растерзают на потехе толпе!».

Тишина в погребе стала осязаемой, густой, давящей.