Я же почувствовала, как мои щёки заливает румянец. Надо же, какая реакция! Прежняя я даже не обратила бы внимания на её слова, но нынешняя… Боюсь, какая-то часть прежней Айрис, душа ли, сознание ли, всё же слилась со мной, и отныне я не совсем та Алина Орлова, которой когда-то была.

В дверь постучали, возвращая мои мысли в реальность. Маргарет открыла дверь и посторонилась, пропуская в комнату Найджела.

– Леди Айрис, герцог желает встретиться с вами сегодня же, сразу после ужина! Как только секретарь увидел ваш образец, немедля же отправился к Его Светлости…

Сердце подпрыгнуло к горлу.

– Сегодня?

– Да. Торнтон весьма заинтересовался вашими красителями…

Особняк герцога располагался в центре города. Величественное здание из белого камня с колоннами, широкой лестницей и сияющими стёклами окон. Факелы горели вдоль подъездной аллеи, освещая ухоженные сады и фонтаны. Даже сейчас, в сумерках, было видно, насколько это место отличалось от моего обветшалого Эшворт-холла.

Карета остановилась у парадного входа, лакей в ливрее открыл дверцу, помог мне выйти. Найджел подал руку, и мы поднялись по ступеням.

Внутри было ещё роскошнее: мраморные полы, хрустальные люстры, картины в золочёных рамах, гобелены, статуи. Слуги сновали бесшумно, как тени. Пахло воском, цветами и чем-то сладким, вероятно, благовониями.

Нас провели через анфиладу комнат в кабинет герцога. Миссис Грейвс осталась ждать в приёмной. Кабинет внушал трепет своими размерами и богатством обстановки; за массивным столом сидел Его Светлость.

Ричард Торнтон, герцог и владетель этих земель, оказался мужчиной лет пятидесяти. Высокий, широкоплечий, с седеющими висками и проницательным взглядом карих глаз. Лицо волевое, с резкими чертами, аккуратная борода с проседью. Одет просто, но дорого, тёмно-синий камзол, белоснежная рубашка, золотая цепь на груди.

– Леди Айрис Эшворт и лорд Найджел Льюис, – объявил секретарь.

Я присела в реверансе, опекун поклонился.

– Ваша Светлость.

Герцог окинул меня оценивающим взглядом:

– Так вот, вы какая, дочь Тобиаса. Я знал вашего отца, он был достойным человеком. Мне жаль, что он ушёл так рано.

– Да, Ваша Светлость, и мне жаль, – негромко отозвалась я.

– Признаюсь, тот образец ткани, который мне показали, весьма меня заинтриговал, поэтому прошу вас, присаживайтесь и расскажите мне всё, что собирались.

Я благодарно кивнула, прошла к столу и, открыв свой ларчик, достала лоскуты. После чего один за другим разложила их перед Торнтоном: зелёный, синий, красный, тёмно-графитовый.

Герцог взял первый, второй, зачарованно рассматривая каждый, даже зачем-то понюхал их.

Полюбовался игрой света…, цвета сияли, переливаясь в свете свечей.

– Боже правый… – не сдержавшись, выдохнул он наконец. – Это невозможно, такие цвета! Даже королевские мануфактуры не производят ничего близко к вашим образцам.

– Это мои красители, Ваша Светлость, – сказала я спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Я долго работала над ними, чтобы цвета были не только яркими, но и стойкими, чтобы могли много лет радовать своих владельцев.

Герцог внимательно на меня посмотрел.

– Я верно вас понял, эти красители не смываются?

– Да.

Он снова обратил своё внимание на ткани, потёр лоскут между пальцами, словно не веря.

– Как вы этого добились?

– Особыми веществами, Ваша Светлость, закрепляющие пигмент в волокнах ткани навечно.

Торнтон молчал, но смотрел не на образцы, а куда-то сквозь них, его мысли явно были далеко отсюда.

– Очень интересно… Получается, леди Айрис, у вас недюжинный талант к алхимии… Каковы ваши условия? – резко сменив тему, требовательно посмотрел мне в глаза.

Я глубоко вдохнула. Вот он, момент истины.

– Десять тысяч золотых крон за полные рецепты всех четырёх красителей. Плюс пять процентов от продаж окрашенных вашими мануфактурами тканей. Бессрочно.

Брови герцога взлетели вверх:

– Десять тысяч? И доля от продаж?

– Да, Ваша Светлость. Эти красители не имеют аналогов. Они принесут вам баснословную прибыль. Знать будет драться за право покупать ваши ткани. А пять процентов… Это ведь скромная плата за такое преимущество.

Герцог хмыкнул, а после и вовсе рассмеялся, чуть запрокинув голову. Встал, прошёлся по кабинету.

– Вы дерзкая, леди Айрис. Очень дерзкая для своего возраста.

– Я знаю цену своей работе, Ваша Светлость.

Он остановился напротив и буквально впился в меня своими карими глазами долго и настойчиво, но я не дрогнула.

– Мне нужно время на размышление. И я хотел бы оставить все ваши образцы у себя, мои алхимики проведут испытания, чтобы убедиться, что цвета действительно настолько стойкие, как вы утверждаете.

Я спокойно улыбнулась и согласно кивнула:

– Конечно, Ваша Светлость. Только предупреждаю, в огонь не бросайте, сгорят.

Герцог снова развеселился, и неожиданно тепло, искренне ответил: