– Сразу как переоделась в дорожное платье, это не так уж и долго, – пожала плечами я. – Мистер Уэлс, боюсь, моя дражайшая мачеха что-то да умыкнёт. А поскольку вы там тоже были и ваши солдаты, то нам всем стоит расписаться под этим перечнем. Ваши люди выступят свидетелями, что я ничего лишнего не добавила.

– Это не совсем по правилам, нужна ещё подпись леди Дарены, если действовать строго по протоколу, – протянул мужчина, вчитываясь в текст, – но и врать нам всем нет смысла, мы королевские служащие.

– Если она что-то из этого унесёт с собой, я найду слова, которые убедят её в неправильности поступка, – хитро улыбнулась я, и Освальд, подумав секунду, согласно кивнул:

– Сэмюэл всё подготовит к завтрашнему утру, пришлите вашу служанку ко мне в контору за документом.

На следующий день я отправила Энни в сопровождении сэра Блэквуда в Торнтон, у девушки было сразу три задачи: заглянуть к Уэлсу, затем к Дарене и наведаться на рынок, чтобы купить несколько кур и свежее мясо.

Письмо мачехе я написала очень вежливое и обстоятельное:

"Леди Дарене Эшворт,

вдовствующей баронессе

Довожу до Вашего сведения, что при осмотре покоев, которые Вы занимали в Эшворт-холле, исчезло значительное количество вещей. Согласно закону Королевства о наследовании, всё, что вам купил барон Эшворт, становится собственностью его наследника, то есть моим.

В моём распоряжении находится заверенный протокол с описью имущества, составленный в присутствии мистера Освальда Уэлса, королевского поверенного, констебля Дарена Варна и свидетелей из числа стражи, которая проводила обыск.

Когда я вернулась в Эшворт-холл, то на месте обнаружила лишь мебель, всё остальное:

Двадцать три платья из бархата, шёлка и тонкой шерсти,

постельное бельё: перина, подушки, простыни, покрывала,

балдахин из вишнёвого шёлка,

ковёр работы восточных мастеров,

портьеры из дорогой ткани,

зеркало в серебряной раме,

множество предметов туалета: три гребня из слоновой кости, пять хрустальных флаконов с духами, две резные шкатулки, -

Вы незаконно вывезли.

Общая стоимость этих вещей оценена в двести серебряных крон и тридцать четыре медяка.

Предлагаю Вам, дабы избежать скандала, который неминуемо разгорится, стоит мне публично обвинить вас в воровстве, следующее: я готова не предавать этот инцидент огласке, если Вы подпишете прилагаемый к моему письму документ о том, что считаете своё содержание за первые два месяца полностью выплаченным.

Если Вы откажетесь, я буду вынуждена: направить жалобу Его Светлости герцогу Торнтону и потребовать от констебля возбуждения дела о краже.

Весь город и все окрестности будут перемывать Вам кости, обзывая «вдовой-воровкой» и «бесчестной баронессой».

Ваша репутация будет уничтожена безвозвратно.

Моя помощница Энни дождётся Вашего решения.

Выбор за Вами.

С уважением,

Леди Айрис, баронесса Эшворт».

В итоге Дарена поступила ровно так, как я и предполагала – она подписала всё, как миленькая. Правда, впала в безумие, ха! Ну и поделом!

Этот раунд был за мной. Но веселиться, смакуя столь мелкую победу, долго не получится, впереди ещё очень много работы. Так много, что я не знала, за что браться, чтобы всё успеть.

Устроившись в чисто вымытом кабинете барона, я развернула карту, недавно найденную в нижнем ящике стола. Старый пергамент с потрёпанными временем и множеством рук краями расправился с тихим шорохом. Карта была нарисована аккуратно, чёткими линиями, видно, что работал опытный картограф.

Энни склонилась рядом со мной. Моё баронство представляло собой вытянутую полосу земли, идущую с севера на юг вдоль извилистой синей линии реки.

– Итак, вот Миллбрук и Брамблтон, – ткнула по точкам, – мельница и мост. На севере, – я переместила палец вверх, туда, где были нарисованы деревья, – часть владений герцога Торнтона.

Это был лес, занимавший огромную площадь, наверное, раз в десять, а то и больше, чем моё баронство.

– Охотничьи угодья нашего сюзерена.

– Говорят, некоторым деревьям там по триста-четыреста лет, – поддакнула Энни.

– Река Миллбрук вытекает из гор и бежит через лес герцога, а потом вдоль наших территорий. Граница между его владениями и нашими. И дальше она же отделяет нас от земель Колфилда.

Итак, барон Колфилд… Интересная личность. Я кое-что о нём уже выяснила: он оказался не просто аристократом, но дельцом, на его земле крестьяне работали не только в поле, но и на мануфактурах. Они ткали ковры.

– У Колфилда мастерская по производству ковров, скорее всего, не одна. А там ткацкие станки, красильни, прядильни, отделочные цеха.

Слух зацепило одно слово – красильни…

Я замерла, уставившись в чернильницу, стоявшую на столе передо мной.

– Миледи, – встревожилась помощница, – с вами всё хорошо?