– Но почему? Некромаг с кьюром – разве это не провокация для болезненных воспоминаний? Постоянные разговоры о покойниках, нежити, убийстве. А когда я привела своих скелетов…

Я замолчала, зная, что он и так меня поймет. Да, в нашем случае такая шоковая терапия себя, похоже, оправдала себя на сто процентов. Но неужели в этом подходе нет никакого риска?

– Вы знаете, Ружена, почему выгорание особенно опасно именно для менталистов? – задал неожиданный вопрос Манн.

– Нет, не знаю.

Откуда? Никогда не интересовалась подобным вопросом. Выгорание – само по себе штука редкая. А среди всех прочих магов менталисты – самая малочисленная категория.

– Все дело в том, что дар менталиста тесно связан с разумом и эмоциями, – спокойно пояснил мужчина, делая очередной глоток кофе. – Поэтому выгорание затрагивает не только энергетический источник, но и эти сферы тоже.

– То есть?

– Выгорая, маги вроде меня теряют не просто способность чаровать. Они теряют интерес к жизни. А без него быстро чахнут и гибнут, несмотря на все лекарства и целительские чары.

– Вот как… – прошептала я, холодея.

А ведь именно это напугало меня тогда, когда я впервые встретила Фрида. Его пустой, равнодушный взгляд. Слова, которые он произносил будто по инерции. Сгорбленная спина и опущенные плечи, не от боли или усталости, а от апатии, поглотившей мужчину почти целиком. Сейчас я знаю, каким он может быть на самом деле, и контраст с тем, прежним Фридом, становится особенно заметен.

– Да, Ружена, – кивнул Манн. – Ко мне в клинику Фрид попал в очень плохом состоянии. Я взялся вести его лично и быстро понял, что ему нужно нечто совершенно особенное, чтобы вернуть жажду жизни. Переезд в Свишен был чем-то вроде жеста отчаяния. А приехав сюда, мы наткнулись на вас с Миком, и Фрид впервые проявил эмоции.

– Да, такого вы точно не ожидали.

– Не ожидал. Но обрадовался. Ваша проблема сумела Фрида заинтересовать. Естествеено, я решил сделать все, чтобы вы остались и втянули его в расследование. Интерес к делу вполне мог вылиться и в интерес к молодой красивой женщине, а перед этим всякая апатия отступает.

– Старый сводник, – проворчала я, впрочем, без всякого возмущения.

– Все во благо пациента, – не смутился Манн.

– И как долго вы собираетесь его наблюдать?

– Пока не буду уверен в том, что Фрид абсолютно стабилен. Его прогресс выглядит фантастическим. И сейчас самое главное, чтобы не случился откат. – Взгляд Манн стал острым, как бритва. – Вы хорошая девушка, Ружена. Ответственная, серьезная, рассудительная.

– Откуда вы знаете? Узнавали?

– Разумеется, – невозмутимо подтвердил менталист. – Нужно было убедиться в том, что знакомство с вами Фриду не навредит. И я очень надеюсь, что не ошибся в вас.

– Не ошиблись, – я вздохнула, хорошо понимая, что он имеет в виду. – Фрид мне нравится. Очень нравится. Я совсем не против отношений и не собираюсь играть с его чувствами.

– Рад это слышать, – скупо улыбнулся Манн. – Но хочу посоветовать вам набраться терпения.

Я просто кивнула, потому что не нуждалась в объяснениях. Терпение? Сколько угодно. Мы с Фридом вроде бы никуда и не торопимся. Мне даже не хочется ничего загадывать. Что будет через неделю, месяц, год? Посмотрим.

– А вы разбираетесь в проклятиях? – спросила я.

– Нет. Проклятия – не мой профиль. Но на вашем здоровье оно не отражается, насколько я вижу.

– Не отражается, – согласилась я. И физически, и магически со мной было все в порядке. – Хотя мне все равно очень хочется от него избавиться.

– Постараемся, – пожал плечами Манн. – Сначала попробуйте выполнить его условие. Не поможет – свяжусь с коллегами в Карендорфе, там много хороших специалистов. Ну или… – Его взгляд стал по-лисьему хитрым. – Или просто останетесь жить здесь. Вряд ли Фрид будет против.

– Ну вот еще, – фыркнула я.

Мысль, конечно, соблазнительная и во всех отношениях приятная. Но я останусь тут не из-за проклятия, а потому что сама так решу. И Фрид решит тоже. Нам не нужна помощь всяких Потусторонних пакостей, чтобы наладить личную жизнь.

– Доброе утро, – раздался голос мужчины, занимавшего сейчас мои мысли.

Фри стоял на пороге кухни. У его ног вился Мик, а в ладони мужчина держал птицу, прижимая ее к груди.

– Что-то случилось? – испугалась я, подскакивая.

– Нет, – поспешил успокоить он и показал мне сойку. – Все в порядке.

Я подошла к нему и взглянула на нашу пациентку, осторожно ухватив Фрида за запястье. Сегодня птица как будто бы выглядела получше. По крайней мере, она больше не походила на бессильную тряпочку.