Взлом удался мужчине так легко, словно он не следователем работал, а чужие квартиры обносил. Десяток секунд – и замок негромко щелкнул. Фрид немного подождал, потом надавил на ручку, открывая дверь. Изнутри пахнуло пылью и спертым воздухом.

– Мое первое проникновение со взломом, – пробормотала я, шагая в квартиру. – Кто бы мог подумать…

Фрид закрыл за нами дверь и замер. Я тоже прислушалась, на случай, если наше вторжение не осталось незамеченным. Но все было тихо.

– Как это обычно происходит? – спросила я шепотом. – Ну, обыск, опись и все остальное.

– Мы точно будем действовать не по правилам, – хмыкнула Фрид. – Пойдем. Только осторожно, не оставляй следов и не копайся слишком уж явно.

– Поняла.

Квартира Луизы Лец оказалась совсем небольшой. Из квадратной прихожей можно было попасть на кухню, в комнату с одним окном и санузел. Все вокруг покрывал слой пыли, говорящий о том, что тут и правда давно никого не было. Обстановка не выглядела богатой. Обои местами пожелтели, а мебель явно покупалась из разных гарнитуров.

На кухню мы запустили Мика, а сами отправились в единственную комнату, которая служила хозяйке и гостиной, и спальней, и рабочим кабинетом. Та ее часть, которая отводилась под кабинет, привела меня в ужас. На полках и на столе громоздились стопки газет, от одного вида которых в носу сразу засвербело.

– Только не говори, что нам нужно посмотреть их все, – повернулась я к Фриду.

– Не скажу, – качнул головой тот и шагнул к газетам. – Разные годы, совершенно разные издания. К некоторым, судя по пыли, не притрагивались уже очень давно. Скорее всего, к нашему делу они не имеют никакого отношения.

– Ну да, она ведь была журналисткой. Наверняка читала конкурентов.

– Нужно найти ее личные заметки. Черновики, фотоснимки. Особенно последние. Если тут и есть что-то полезное, то только там.

– Тогда приступим, – вздохнула я, поправляя перчатки.

В квартире Луизы Лец мы пробыли больше часа. Успешно или нет – я не поняла. Потому что вообще не слишком хорошо представляла, что именно мы ищем. У Лец не было оружия и нелегальных артефактов, драгоценностей или мешков с деньгами, компромата на сильных мира сего. Как и предполагал Фрид, газеты оказались просто сборищем макулатуры безо всякой системы. В стопке старой почты из прихожей нашлись только счета, рекламные буклеты и несколько помятых открыток. Телефоном Лец не обзавелась. Письма от поклонников или не хранила, или не получала вообще.

Зато Фрид отыскал несколько записных книжек, которые решил прихватить с собой. Почерк у Лец оказался просто кошмарным и явно требовал гораздо больше времени на расшифровку, чем у нас было. А еще внимание фон Штара привлекла одна книга.

– «Базовые ритуалы»? – удивилась я, прочтя название.

– Знаешь о них что-то?

– Вряд ли, – я бегло просмотрела содержание. – Никогда таким не интересовалась. Моя специальность – некромагия. А почему ты обратил на нее внимание?

– Смотри. – Он развернул ее форзацем ко мне и показал бумажный ярлычок, приклеенный изнутри. – Книга библиотечная. И взяла ее Луиза Лец на следующий день после нападения на своего соседа.

– Вот как, – протянула я, глядя на потрепанную обложку с возросшим интересом.

Фрид огляделся и шагнул к окну. Окно было эркерным, и эркер отделялся от комнаты занавеской. Мужчина отдернул ее. Я подошла ближе. На широком подоконнике устроили что-то вроде поддона с мелкой корой, а над ним – широкое кольцо, насест и стойка с поилкой.

– Здесь жила птица, – констатировал Фрид.

– Кьюр Луизы?

– Ты же сама говорила, что она была магом.

– Да, – я вздохнула. – А в косметичке мы находили семечки, помнишь?

Птица – значит, Лец была воздушницей. Не удивлюсь, что именно кьюр помогал журналистке со скандальным материалом. Жаль только, смерть хозяйки убила и его. Ведь жизнь кьюра связана с жизнью мага. Умирает маг – гибнет и кьюр. А вот есть наоборот – человек только теряет магию. Немного несправедливо, как по мне, но так уж заложено.

– И зачем же ей понадобились ритуалы? – пробормотал Фрид. Он пролистал книгу и наткнулся на листок бумаги, лежавший между страниц. – Лец делала пометки. Знать бы еще, что они обозначают.

– Найдем человека, который разбирается? – предложила я.

– Хм… Найдем. У меня есть такой.

– В Карендорфе?

– Да.

– Тогда поехали, – воодушевилась я.

Мне все же удалось потешить свою ностальгию. Потому что повез нас Фрид к моему любимому университету. С улыбкой до ушей я смотрела на кованную ограду, на старые дубы возле ректората, на красный кирпич главного корпуса. Но Фрид проехал мимо и остановился у боковой калитки. Там, где теснились друг к другу домики преподавателей и аспирантов.

– Здесь живет твой брат, – догадалась я, когда мужчина повел к одному из них.

– Да. Надеюсь, мы застанем его дома.