– Ну, теперь нет никакой необходимости подстраиваться под интересы других людей, чтобы произвести впечатление или вызвать симпатию. Я – без пяти минут разведенная женщина, чего мне терять? Поддерживать образ благочестивой и высоконравственной женщины больше нет ни желания, ни нужды,– весело уточнила я, мельком заметив, как от этих фраз мужчина внезапно нахмурился и вновь помрачнел. По его озабоченному выражению лица я поняла, что ждали меня не просто так. – Есть ли причина, почему вы меня ждали в столь поздний час?

– Разве я не должен встречать свою жену? – задал он вопрос.

– Приберегите это для кого-нибудь другого, – сухо попросила я. – Вам есть, что мне сказать? Если нет, тогда я бы предпочла пойти в свою комнату. Я сегодня весьма устала.

От моей холодности мужчина дернулся и внимательнее всмотрелся в лицо. Но, сколько ни смотрел, кажется, не увидел того, чего ожидал, потому вздохнул и признался:

– Вы правы, я бы хотел поговорить, если вас это не затруднит.

– А этот разговор не ждет до завтра? – начала я капризничать, все еще лелея свое недавно приподнятое настроение, которое стало улетучиваться.

– Пожалуйста, – попросил тот, который привык быть тем, у кого клянчили внимание. – Я не займу много времени.

Первым порывом было отказать, но после, посмотрев на его взволнованную моську, нехотя кивнула, а после, проигнорировав предложенный мужчиной локоть, первой прошла в дом, придерживая подол платья и цокая по каменному полу новыми туфлями на высоких каблуках.

Пришлось постараться, чтобы найти нужные в магазинах этого мира, но я отказывалась называть образ завершенным без привычной обуви. Тем более Беатрис являлась обладательницей весьма хрупкого телосложения (не иначе от недоедания), и низкого роста. Учитывая это, даже новые платья смотрелись бы несуразно, если не увеличить рост.

В прошлой жизни у меня была та же самая проблема роста, которую я успешно компенсировала, дабы не выглядеть более внушительной в зале суда и с каблуками не расставалась в силу профессии. И в этом мире привычке изменять не собираюсь… хоть тело Беатрис и необходимо немного приучить к новой высоте каблука.

– Итак, – села я диван в ближайшей приемной, посмотрев на молчаливого Диона, который плелся следом и самостоятельно прикрыл дверь за нами. – О чем вы хотели поговорить?

– Азеф сегодня сделал необычный доклад. Я хотел бы обсудить его с вами, Беатрисс.

Я моргнула, а после догадалась, о чем могла идти речь в этом докладе.

– Вы про Клару?

– Так это – правда? То, что экономка и ее приближенные служанки третировали вас долгие годы?

– Допустим. Что с того?

– Что? – кажется, оцепенел он от моего вопроса.

– Что конкретно вы хотите обсудить в этой ситуации? Мне казалось, я уже разобралась с этим вопросом с помощью Азефа, верно? И наказание провинившимся также назначила. Или вы с ним не согласны и хотите обсудить это?

– Верно, не согласен, но даже не это главное!

– А что именно? – нахмурилась я, смотря на него со снисхождением. – Или вы хотите начать заунывную повинную речь, где будете извиняться и каяться за недосмотр? – проницательно уточнила я. Судя по тому, как мужчина поджал губы, примерно это он и планировал. – Увольте, – вздохнула я. – Факт пренебрежения прислугой имел место быть, но вас я не виню. В конечном итоге, все это – результат моих личных решений и наивности. Я сама позволила этот произвол. Сама и закончила.

– И все же, как хозяин, я должен взять ответственность.

– О, за это не переживайте, – сладко улыбнулась я. – Я уже получила справедливую компенсацию за моральный ущерб, – заверила я любезно, про себя думая, что, когда Краун получит расчетный счет за все мои сегодняшние приключения, еще три раза подумает, стоила ли его вина той суммы, которую придется выложить. Однако свои нервы и время я оцениваю высоко, потому придется ему смириться. – А относительно прислуги, то я приняла взвешенное решение. Если оно кажется вам слишком мягким, то я готова поспорить. В конечном итоге, это я – пострадавшая. Потому и наказание хотела бы вынести самостоятельно. Надеюсь, вы не будете против этого.

– Раз вы так считаете, – проворчал он, явно ощущая себя не в своей тарелке. – Мне действительно очень жаль. Пусть я и не смог ответить вам взаимностью на чувства, но никогда не хотел, чтобы вы страдали. Тем более, в моем доме.

– Я знаю, – помолчав, кивнула я, впрочем, смягчаться по отношению к мужчине не собиралась. Конкретно в этой ситуации он напрямую и не виноват, однако его равнодушие послужило причиной всех страданий Бии.

Впрочем, она так же не святая и действовала весьма глупо в своих попытках завоевать любимого. Потому ненавидеть в данной ситуации Диона нет причин.

Единственным его грехом было и остается сознательное сокрытие пророчества и желание использовать Бию в своих целях.