Но с этим мы так же уже разобрались, потому ни симпатии, ни ненависти у меня к этому мужчине не осталось. Лишь холодное равнодушие и желание как можно меньше контактировать, чтобы через три месяца расстаться без взаимных упреков и сожалений.

– Если это все, то прошу меня простить. Мне еще новый гардероб нужно рассортировать, – лукаво улыбнулась я, поднимаясь с места. – Спокойной ночи, господин Дион, – прошла я мимо мужчины, который задумчиво смотрел перед собой.

– Доброй ночи, госпожа Беатрис, – услышала я, выходя из гостиной.

***

С тех пор миновал месяц, за который молодожены продолжали просто мирно сосуществовать.

Не то, чтобы кто-то из них игнорировал друг друга, но Дион все чаще ловил себя на мысли, что обновленная Беатрис воздвигла между ними неприступную стену, хоть и продолжала общаться максимально вежливо и дружелюбно. Но исключительно по делу.

На следующий день после их неприятного разговора, молодой господин Краун обнаружил жену в обществе свекра за завтраком. Те вели непринужденную беседу прямо во время еды, что было странно само по себе, ведь Дион ни разу не наблюдал за невестой такой легкости и непринужденности в общении с Арсианом Крауном, с которым та предпочитала отмалчиваться или заискивать, чтобы произвести впечатление на будущего свекра.

Сейчас же вечно тихая и кроткая девушка говорила громко, уверенно и непринужденно смеялась, отпуская колкие замечания и шутки, словно и не было этого многолетнего раболепия и страха показаться слишком дерзкой или грубой. Отец Диона также удивил тем, что, вечно строгий и хладнокровный, поддерживал эту беседу и явно ею наслаждался.

Но куда удивительнее было то, что все это происходило прямо во время трапезы. Ни отец, ни, тем более жена, словно и не замечали еще одного отсутствующего человека и приступили к еде без припозднившегося Диона, чего прежде в их семье не водилось.

И, вопреки привычке, Биа нисколько себя в еде не сдерживала и наслаждала плотным, калорийным завтраком, густо намазывая на булку масло и поливая ее медом, в после с аппетитом хрустела беконом со своей тарелки, что прежде было чудом невиданным.

Что немного обидело Диона, так это то, что даже после появления в столовой, его присутствие родственниками обнаружилось далеко не сразу, настолько они были поглощены друг другом. И это при том, что Арсиан не так давно узнал о том, что брак фиктивный, а вчера ему еще и донесли о непозволительном отношении к Беатрис. По всей логике бывший виконт Краун должен был чувствовать себя в обществе снохи минимум некомфортно. Но некомфортно себя, очевидно, чувствовал только Дион.

Мужчина полагал, что изменения в девушке связано с ее справедливой обидой на него, потому готовился к холодному отношению, а то и вовсе игнорированию со стороны Бии. Но его супруга, на изумление, даже не думала строить из себя обиженную жертву, ведя себя с ним вежливо и приветливо. Беатрис не игнорировала своего мужа, вполне спокойно поддерживала беседы и даже проявляла минимум интереса, заложенного этикетом, справляясь о делах мужа.

Но ее холодный, безразличный взгляд, который не менялся, даже когда она широко улыбалась мужчине, не давал Диону обмануться: Беатрис Харт, отныне Краун, совершенно охладела к мужчине, которого боготворила с ранних лет.

Казалось бы, свершилось то, о чем Дион, порой, грезил, когда одержимость Бии выходила за грани дозволенного. По логике, он должен бы вздохнуть с облегчением, учитывая, что в новых отношениях он не терпел никаких убытков ни в физическом, ни в моральном, ни в плане репутации, за исключением финансовых затрат.

Купить благосклонность Беатрис оказалось, хоть и затратно, но до странного просто, учитывая, что он пытался провернуть нечто подобное ранее. Однако прежде девушка была непреклонна в своем желании заполучить его время и внимание.