В письме говорилось о том, что я не смогла смириться с предательством мужа, его выбором Суженой и публичным унижением. Потому я и решила покончить жизнь самоубийством.

– А тут, значит, яд, которым я должна самоустраниться? – посмотрела я на свет стекляшку с порошком, прежде чем передать его доктору. Врач деловито принял пузырек, открыл и тщательно изучил содержимое, после чего серьезно кивнул.

– Все верно. Симптомы этого яда схожи с тем, что был в чае, хоть и имеет моментальный эффект. Госпожа? – позвал меня врач с тревогой, смотря и не понимая причины моей циничной улыбки.

Для меня же причина была очевидна: эта попытка отравления главное доказательство, что все произойдет именно сегодня. Более того, в записке было написано о публичном унижении. Потому помимо прочего, они наверняка захотят выставить измену Диона на всеобщее обозрение, для чего им нужны свидетели.

– Когда, говоришь, должен начать проявляться эффект от отравления? – уточнила я, посмотрев на недоумевающего доктора.

– Сегодня вечером. Примерно в середине торжества. Проявляется на начальных этапах плохим самочувствием, повышением температуры, слабостью и резью в области живота.

– Вот, значит, как? – растянула я губы еще шире от предвкушения. Опасные игры вы затеяли, Ваше преосвященство. Но я именно такие и люблю. А то уже заскучать успела… – Значит так, держим происходящее в секрете. Никто не должен знать, что попытка отравления раскрылась. Будьте осторожны и ведите себя как ни в чем не бывало. Служанки сказали, как они должны были отчитаться о проделанной работе?

– Судя по всему, они должны были оставить условный сигнал для тех, кто наблюдает за поместьем. В остальном… кажется, их собирались кинуть и избавиться, как от свидетелей, если я правильно понял из места их встречи и времени. Обычно так делают как раз в тех случаях, когда собираются обрубить концы.

– Наверняка еще и свалили бы на то, что они были обижены понижением в прачки, если бы отравление вскрылось, – покивала я. – Вы выяснили этот условный сигнал? – посмотрела я на капитана, который кивнул. – Тогда не медлите. Обрадуйте же людей, а то они, наверняка изнемогают, – хохотнула я.

Капитан стражи переглянулся с врачом, а после неуверенно уточнил:

– А Его Сиятельство и господин Арсиан?..

Я призадумалась. А после вспомнила, насколько паршивая актерская игра Диона и покачала головой. Если он будет в курсе обстоятельств, вряд ли сможет играть достаточно достоверно. Нет, жрец – умный и коварный мужик, его халтурой не проведешь. Дион должен быть искренним в своих чувствах. Наверняка жрец будет шантажировать Диона моим состоянием. Не обязательно, но такое может произойти. Потому нужно подстраховаться.

– Пока молчите об этом. Я беру на себя ответственность, так что не переживайте, – предупредила я. мужчины нехотя поджали губы, но кивнули.

А вот теперь посмотрим, кто кого!

***

Непосредственно перед торжеством мы в последний раз обсудили план, в который я внесла небольшие коррективы.

– Почему ты передумала так резко? – насторожился Дион, который был в неведении относительно утренней попытки отравления. Я чувствовала по этому поводу небольшое чувство вины, но профессиональный азарт и предчувствие говорили, что я поступаю правильно.

Позже, когда все закончится, я непременно извинюсь перед Дионом. А если он не примет мои извинения… что ж поделать? Это не будет иметь смысла, так как мы все равно собираемся развестись.

Наоборот, если он будет обижен, так будет даже лучше: больше шансов, что он передумает глупить и сдастся в своих нелепых попытках меня завоевать.

Сегодня я только лишний раз убедилась, что находиться с этим мужчиной для меня опасно. Рядом с ним я реагирую не так, как привыкла. Я не контролирую ситуацию, и мне это не нравится.

Я всегда была хладнокровна и цинична в отношениях, не теряла голову и трезвый рассудок. Любовь и страсть до головокружения – это не для меня.

Но рядом с этим…главным героем все наперекосяк. Мне непривычно, некомфортно и тревожно. Я становилась зависимой от другого человека. Настолько, что начала всерьез переживать о чувствах Диона на мои действия, даже если они оправданы, что прежде меня не особо волновало.

Отвратительное чувство.

– Так нужно, – вероятно, излишне резко и грубо отозвалась я, а после смягчила ситуацию вежливой улыбкой и добавила: – Ты мне веришь?