– Так нельзя, мама! – выкрикивает возмущённо. – Ты должна его любить сильно-сильно! Без любви нельзя целовать мальчиков. Ты сама мне так говорила. И дедушка говорил. Я поэтому мальчика из своей группы по рисованию не поцеловала. А он хотел!

– Какой ещё мальчик? – всё втроём хором спрашиваем.

– Ой! – прикрывает она рот ладошкой. – Проговорилась! Ну, Никита, – оборачивается она ко мне. – Который сидит рядом со мной. Который мне свои кисточки даёт. И смотрит на меня вот такими большими глазами, – демонстрирует одного из моих учеников, который, и правда, неровно дышит к Алёне. – Мы с ним в туалет ходили, и он сказал, что хочет, чтобы я его поцеловала. А я не поцеловала! Потому что я не хочу делать мою маму бабушкой! Мне ещё рано детей заводить! А мама тебя поцеловала, хоть и не любит! Так нельзя! Это у меня братик или сестричка без любви выйдут? Так нельзя, мама!

За столом повисает пауза. Все не знают, смеяться им от слов Алёны, злиться на мальчика, который подкатывает к девочке, или оправдываться за наш поступок.

– Алёна, доченька, – Милена поворачивается к дочери. – Я люблю его, но просто хотела оставить это втайне. Понимаешь? А насчёт поцелуя ты правильно сделала. Нельзя целоваться с мальчиками без любви.

– Ты хотела Вадиму сюрприз сделать? – шепчет так, что это слышат все.

– Ну да.

– Ой! – повторяет она и поднимает взгляд на меня. – А давай ты не будешь знать, что она тебя любит? Она тебе потом скажет, когда вы поедете братика из роддома забирать, – и невинно хлопает глазками. На что я киваю. Но глубоко в груди закрываю дыру, оттого, что братика или сестрёнку мы Алёне никогда не сделаем. Ведь я не могу иметь детей.

Надо сказать Милене. Но… Но я не могу.

Она так счастлива. И я счастлив.

Мне не нужны дети. Мне хватит и дочери Милены – Алёнки. А своих… Отец – тот, кто воспитал, в конце концов. А я воспитаю девочку так, как она этого заслуживает. Сделаю её самой счастливой девочкой на свете. И она ни разу в жизни не пожалеет о том, что именно меня папой называет.

Милена

После плотного и весёлого завтрака, за которым Алёна ни секунды не замолкает и без конца хвастается перед всеми своим новым папой, мы с Вадимом вместе едем в академию.

Громов задерживается около автомобиля, отвечая на звонок. Я же, боясь опоздать на пары, не прощаясь с ним, вылезаю из своей машины и собираюсь бежать, но меня перехватывает человек, которому я не могу отказать в помощи.

Вика Лапина, которая тоже учится в этой академии, но на хореографическом факультете, просит меня узнать не что иное, как информацию о Громовых. Оказывается, и эта девчонка как-то связана с владельцами академии. Но раскрывать мне свою тайну она не решает. Я же не настраиваю. Единственное, что спрашиваю о том, какой именно из братьев что-то натворил. И мысленно надеюсь на то, что не Вадим. Мне везёт, и мой личный Громов остаётся невиновным.

И как бы я ни хотела ей помочь, ведь то, о чём она меня просит – незаконно, но Вика – моя семья, и о чём-то просто так просить она не будет. Значит, что-то важное и нужное.

На пару успеваю заскочить ровно за минуту до её начала. Сажусь на один из последних рядов, чтобы незаметно для всех перекидываться сообщениями с грозным ректором, который, вообще-то, должен мне дать учиться. Но ему неймётся.

Лучше бы работал! А не рушить в моей голове образ строгого ректора. Я, конечно, понимаю, что мы теперь вместе и тому подобное, но ведь… для меня это произошло слишком резко и по ощущениям сейчас словно мне в одну секунду перекрыли воздух и лишили свободы.

Слишком много Громова в моей жизни! Но я привыкну… Наверное.

Послав Вадиму сообщение о том, что мне надо учиться, а он меня отвлекает, выключаю телефон. Но всё же успеваю заметить смеющийся смайлик фиолетового цвета с рожками, который он мне прислал в ответ.

Серьёзный человек, блин!

Дожидаюсь окончания второй пары и спешу на обед, где мы должны встретиться с Сарой, чтобы я ей рассказала всё, что было на похоронах, и одновременно выполнила просьбу Вики.

– Вы с ним… того самого… – переспрашивает, округлив глаза. – Прям с ним. В одной постели. И джига-вига? – перетирает пальцы между собой.

– Ага, – киваю довольно, закусив губу, чтобы не улыбнуться. – И Алёна его папой уже зовёт!

– Да ладно! Ты ему рассказала? – восклицает, и её глаза становятся ещё шире.

– Нет, – мотаю головой, оглядевшись вокруг. – И тише пока. Я ему обязательно скажу, Сар. Но немного позже.

– Не тяни! Сразу ему скажи! Это ведь новость – бомба!