– Хорошо, – кивает он и в течение минуты рисует птичку. После Алена хватает альбом и уходит в сторону, чтобы перерисовать.

Я же беру стул и сажусь рядом с мужчиной.

– Вы меня помните? – спрашиваю его.

– Да. Ты та девочка, которая меня в больницу привезла и в эти хоромы заселила, – обводит палату рукой.

– У вас с бедром что-то.

– Да, с бедром у меня давно проблемы.

– Ну да, – киваю. – У вас там что-то с протезом. И из-за столкновения с машиной он сместился, – привираю, чтобы он не подумал ничего лишнего. – И мой долг был вам помочь.

– Добрая ты девочка, – вздыхает и неуверенно касается моей руки, поэтому я своей накрываю его, показывая, что мне приятны его прикосновения и слова.

– Я Милена, – представляюсь. – Можно просто Лена или Мила.

– Меня зови Тихоном, – хмыкает, кинув взгляд на Алёнку. – А девчушка?

– Алёна. Дочь моя.

– Милая такая. Забавная.

– Спасибо, – улыбаюсь и тоже кидаю взгляд на дочь. – Тихон, в общем, я пришла, чтобы сказать, что всё ваше лечение я оплатила. Будете здесь лежать, сколько врач скажет. И вот, вам ничего не надо больше? Там… Футболку ещё? Нижнее бельё?

– Да всё есть, – мнётся смущённо. – Мне в больнице даже щётку для зубов новую выдали и полотенце. И халат. И даже тапочки! Всё есть!

– А может, что-то из сладкого? Я завтра к знакомому сюда приду, и к вам могу зайти.

– Да не надо. Здесь хорошо кормят. И десерт вечером дают, – довольно произносит, облизнувшись.

Хм-м… Десерт. Да, надо будет ему что-то такое купить. Сладенького всегда хочется. Да и дедушке вес нужно набрать. Дмитрий Александрович говорит, что у него масса тела недостаточная. На грани.

– Девочка, я даже не знаю, как потом тебя благодарить, – произносит, смущённо опустив голову.

– За что? За то, что сбили? Ну, знаете… За такое не благодарят, – свожу всё к шутке.

– Да у меня после этого жизнь изменилась! Лежу здесь! В тепле! Кормят! Лечат!

– А вы… правда бездомный? – не удерживаюсь от вопроса.

– Не всегда им был, – грустнеет. – У меня и семья была. И работа хорошая. Я инженером работал, а жена – моя заведующая складом. Хорошо жили. Мирно. Дочь потом устроилась к нам на завод. К матери в помощницы.

– Но потом она вас бросила? И всё покатилось? – уточняю, применяя стандартный сценарий таких истории.

– Нет, – мотает головой. – Пожар на складе начался. Я на выезде был, а они там. Не смогли выбраться. Я и запил после этого. Потом уволили за пьянку. А затем мошенники квартиру мою забрали. Вот так и оказался таким… никому не нужным. Одиноким.

– Мне так жаль, – искренне произношу и краем рукава слезу промакиваю.

– Мне тоже! – вздыхает. – Что с ними не был там. Сейчас бы с ними на небесах. А так…

– Нельзя так говорить! – восклицаю, округлив глаза от ужаса, но он лишь поджимает губы и взгляд отводит.

– Зря ты деньги тратишь, девочка, – заговаривает, покачав головой. – Я ведь как выйду, опять бездомным стану. Поживу пару месяцев, а потом, как все, закончу. Зачем деньги ещё на меня тратить?

– Нет! – решительно произношу. – А вы сейчас пьёте?

– Нет, – мотает головой. – Бросил давно. Стыдно перед женой стало, что даже квартиру не уберёг и сразу отказался.

– Это хорошо, – кидаю, сразу же сообразив, что делать. – У моего папы за городом есть фабрика. Там охранники постоянно нужны. Это якобы от города далеко, и не все хотят ездить. Я с папой поговорю, и он вас туда устроит. Там есть комнатка отдыха, и можете там поселиться. Другие против не будут. Всё равно таких комнаток три. Туалет и душ есть. Насчёт еды… хм-м… Обеды дают в столовой, – думаю, как решить и эту проблему. – Хм-м… Я договорюсь, и вам будут двойную порцию давать. Чтобы вторая порция на ужин оставалась. А завтрак? Там на столике у охраны всегда чай и кофе есть. И охранники часто приносят печенье и сладости. Да там и магазин недалеко есть. Тех денег, что будете получать, вам будет хватать. Потом… еда есть, кровать есть, работа есть. Всё есть!

– Миленочка, девочка, ну зачем?

– Папа всегда учил тому, что людям помогать надо, – цитирую родителя. – И если есть возможность, то почему нет?

– А если я что-то не так сделаю? – неловко мнётся.

– Так вы же там не один будете, – хмыкаю. – В каждой смене по четыре человека. Поверьте, я знаю! Часто с папой туда ездим.

– Да как-то…

– У вас есть мечта? – перебиваю его.