– Пока да, – он махнул рукой на дверь, и я почувствовала, что в комнату кто-то вошёл. – Степан, нашей Мариночке должны были привезти чемодан, передай ей, покажи новую комнату, там есть душ. Проследи, чтобы она его приняла, бесит эта вонь.

Он говорил равнодушно, и меня начало потряхивать, но я всё же нашла в себе силы, чтобы спросить:

– И долго я буду вашей гостьей?

– Пока Елисей не вернёт мне моё.

– Что?

– Мой клан, который этот сопляк посмел отобрать! – вспылил оборотень, и я сжалась от грохота, когда массивный деревянный стол полетел в стену, разрывая в клочья обои, разваливаясь на части как хлипкий мусор. – Щенок! Я угробил на него столько сил, и чем он мне отплатил? Отобрал то, что ему не принадлежит! Ну, ничего, его брат тоже ещё пожалеет, что выбрал эту девку…

Николай Кузьмич сжимал кулаки, стоял, зажмурившись, и мне следовало поступить благоразумно, уйти, пока он не решил сорвать злость на мне. Но я всегда была слишком упрямой, поэтому не удержалась от последнего вопроса, который вертелся на языке.

– Кто он вам?

– Он? – оборотень оскалился в ухмылке, показывая выступившие клыки. – Елисей – мой сын. Так что да, месть будет сладкой.

– Сын?

Отступила ещё и вжалась спиной в чьё-то крепкое тело, вздрогнула, но удержалась от вскрика.

Сын. Да, теперь я вижу, что у Николая и Лиса очень много общего, больше, чем у двух случайных оборотней. Глаза, форма носа, неуловимые черты, которые одновременно общие и разные. Сама я бы, наверное, догадалась нескоро, теша себя иллюзией, что просто влипла в очередные неприятности. А теперь всё стало намного хуже, просто катастрофично ужасно. Николай, когда мы с ним познакомились, рассказывал, что у него сильный клан, покорный и достойный, но он хочет большего, поэтому я должна ему помочь, а в ответ он поможет мне. Спасёт, когда придёт время, из лап Константина. И я передавала информацию, как и службистам, надеялась, что мне и девочкам повезёт.

Не повезло.

И спас нас Лис, который точно не будет использовать людей в своих интересах, отпустит всех девчонок на свободу, даст выбор – остаться в клане или уйти. Почему я в это верила? Просто успела понять, какой он, поверить ему. А вот его отец другой, ему доверять точно не стоит, потому что однажды я уже обожглась на его лжи и теперь расхлёбываю последствия.

– Паршивое семя, – растянул губы в почти доброй улыбке Николай. – Оба моих сына ничего от меня не взяли, предали, вместо того, чтобы объединиться и пойти дальше, к моей цели. Я спас одного от человеческой девки, но он всё равно к ней ринулся, как только увидел, бросил свой клан. И второй сын сделал ту же ошибку. Моих щенков тянет на противоестественное природе, значит, пора их выбраковывать. Елисей отобрал мой клан, оказался сильнее меня, но теперь и у этого ублюдка есть слабое место. И это ты, сладкая Маринка.

– Он почувствует меня. Пары чувствуют друг друга!

Я очень надеялась на это. Пусть то, что по пьяному рассказывали оборотни моего клана, будет правдой! Что, встретив пару, истинный чувствует её везде, знает, где она и как себя чувствует. Пусть это будет так! И тогда Лис найдёт меня и заберёт раньше, чем этот ненормальный причинит мне вред.

– Убери это с моих глаз, Степан, – отмахнулся Николай, так ничего и не ответив, но я успела заметить появившиеся на его руках длинные когти.

Чёрт! Неужели он нестабильный? Тогда мне остаётся надеяться, что всё закончится быстро, иначе Николай не даст мне ни единого шанса, убьёт, стоит ему выйти из себя. И жалеть об этом не будет.

Степан взял меня за руку чуть выше локтя и потянул из комнаты. Я послушно пошла следом. Не злить. Мне не стоит злить их, чтобы не пострадать. Оборотни – почти животные, злость может сорвать им крышу, и тогда уже будет плевать, что я чья-то там пара, возможно, ценное до поры до времени приобретение.

– Он тебя не учует.

– Кто? – спросила, услышав тихое замечание моего конвоира.

Мы шли тем же коридором, но на этот раз свернули на второй этаж, где, очевидно, располагалась моя новая комната. Вот теперь мне стало не по себе, как-то разом навалилось осознание, что я одна среди врагов. Это не Константин, не мой клан, где можно было перетерпеть, зализать раны и ушибы, отстраниться физически и эмоционально от всего происходящего. Это чужой дом. Чужие правила. Опасность и зло, которое я не смогу предугадать и защититься.

И слова Степана, которые выбили землю из-под ног.