В грудной клетке стало настолько больно, что в глазах появились чёрные мушки. Сердце разбилось, осколками, впившись в душу. Кровь прилила к лицу, а пульсация в висках стала нестерпимой, а сцена разворачивалась дальше.

Девушка мягко улыбнулась Гору, а потом вдруг обратилась к Лазару.

— Лазар, совсем скоро мы открываем весенний сезон. Будет много громких заявлений. Я не приму твой отказ.

— Лавелия, его не будет, — тут же строго сказал Гора.

А я терялась в эмоциях. Разве можно быть в человеке одновременно 2 человека: мягкий и добрый Гора, который готов был пролететь половину империи ради малознакомой девушки и жестокий человек, который гонит родного брата, пусть даже такого, как Мартен.

— Брат, разве можно отказать прекрасной даме, — спокойно сказал Лазар, чуть сильнее расправив плечи. — Так понимаю, документ тебе больше не нужен, оставлю его себе на память, ведь девушка, скорее всего, уже мертва.

Дракон подошёл к столу и взял листок, помахал им перед бесстрастным лицом Гора. А он…он даже не спросил, почему я мертва?

— О ком вы? — весёлые интонации в голосе девушки тут же угасли.

— Ни о ком, милая Лавелия. А твоё приглашение я с радостью приму, но я буду с дамой, ты же не возражаешь?

В общении с драконицей Лазар был сама учтивость.

— О! — тут же забыла хмурое настроение девушка. – Закоренелый холостяк будет с дамой сердца. Это будет ещё одним событием вечера.

Гора молча смотрела на брата, но его глаза метали молнии, он только что не скрипел зубами, но, видимо, пойти против воли Лавелии не мог.

Откланявшись, мы вышли из комнаты. Уже в коридоре, Лазар вдруг шепнул мне.

— Рыдать будешь дома, малышка Анж. Продержись ещё немного…

Лазар снял с меня артефакт, меняющий внешность только на подъезде к дому. Но если он думал, что станет свидетелем моих слёз, то он ошибался.

Карета остановилась, качнувшись на рессорах, и дверь тут же распахнулась. Агнесс уже ждала меня, тревожно вглядываясь в наши лица. Знала ли она? Скорее всего. Слуги знают все.

— Надеюсь, вы довольны...

Сипло сказала дракону, не смотря в его колдовские глаза, а потом вышла из кареты.

Мартен ничего не ответил. Дверца снова закрылась, и карета помчалась дальше по улице, а меня подхватили заботливые руки служанки.

Почему подхватили?

Да, потому что без пристального взгляда крылатого господина я обмякла. Словно из куклы вытащили все прутики, и она больше не могла стоять или сидеть, превратилась в бесформенное нечто.

Таковой была и я. Первая влюблённость наотмашь ударила меня по лицу, и я упала, без желания подниматься.

Агнесс неразборчиво причитала, а я не слышала её, мой разум был явно не здесь. Слуги тут же обступили нас, помогли мне подняться в свою комнату.

Уложили на кровать, прямо поверх покрывала в дорожном платье и обуви. Они о чём-то перешёптывались, но мне было всё равно, пусть обсуждают, пусть даже обсуждают.

— Уйдите....прошу...

Прошептала я, смотря, как сумерки опускаются на город.

Агнесс оставила несколько магических светильников, но я попросила оставить меня в темноте.

В тишине, слушая лишь мерный стук сердца, я плакала. Беззвучно, лишь ощущая, как солёная влага стекает по щекам, щекочет мочку уха. Слева, там, где билось глупое сердце, нестерпимо жгло и болело.

Наступила ночь. Прекрасно. В комнате тянуло сыростью, камин был давно затушен, поёжившись, повернулась набок, слушая звуки дома и улицы.

За то короткое время до рассвета я вспомнила всё в мельчайших подробностях, и так и не смогла понять, почему Гора так со мной поступил? Зачем обманул? Для чего?

Разве могли его глаза так бессовестно врать? Разве мог он говорить столь лживые слова?

Я верила ему. Очаровалась его благородством, добротой, самоотверженностью.

Неужели это всё враньё?

Как можно забыть девушку, ради которой пролетел столько лье, которую хотел спасти?

Дурная мысль ударила в голову. Может, его опоили каким-то зельем? И он забыл меня?

Мысль донельзя простая, заставила меня даже сесть.

Но вспыхнувший огонёк надежды угас.

Гора был умным драконом. Вряд ли у кого-то получилось его обмануть.

Просто...просто иногда люди делают выбор в пользу долга, перед семьёй, перед обществом.

Я же никогда не вписывалась в его мир. Была изгоем, девочкой с уникальной магией, но тем не менее чернавкой, жившей на чердаке.

Куда мне до Лавеллы...красивой, утончённой, с глазами цвета вишни. Драконица из богатой семьи. Она была ему под стать.

Вспомнились слова Ивонны, но говорила она их не мне, а Жанетт: «Руби дерево по себе.»