Я непроизвольно прижала руку к груди, словно защищаясь от его слов. Эта метка, казалось, с каждой минутой становилась тяжелее оков.

– Что же делать?

Мысль о том, что я не смогу скрыться, сковывала меня ужасом. Нянечка почувствовала мой страх и обняла за плечи.

– Не пугайся, деточка. Слышишь каким тоном говорит? Значит решение придумал. Не томи, говори давай, старый хрен!

– Сейчас-сейчас, – отмахнулся мажордом и полез в огромный сундук, пылящийся у стены. Тяжёлые железные петли жалобно скрипнули. Внутри виднелись свёртки старой ткани, книги, свитки и какие-то древние амулеты. Порывшись в самой глубине сундука, Гектор достал какую-то страшную облезлую ткань. Что-то наподобие шубы, но пошитой из множества лоскутов.

Воздух пронзил резкий запах нафталина. Гектор же гордо поднял это чудовищную пародию на одежду, которая выглядела настолько потрёпанной и изношенной, что не всякая побирушка согласилась бы её надеть.

– Это… – начала я, пытаясь подобрать слова, чтобы описать увиденное.

– Это не просто шуба, – произнёс Гектор, заметив моё замешательство. – Артефакт, который я создавал еще для твоей матери.

Я посмотрела на эту бесформенную сотню кусков выцветшей ткани вперемежку с шерстью, кожей и не могла представить, зачем моей матери что-то настолько безобразно отталкивающее на вид.

– Изуродовать принцессу? Это твой план? – я хотела потрогать край шубы, но нянечка перехватила мои руки, – не трожь тряпку.

Гектор пожал плечами.

– Понимаю, что выглядит это… не лучшим образом, – пробормотал он, слегка морщась. – Но поверь, шуба обладает магическими свойствами, которые способны спасти тебя. Пока эта «тряпка» на тебе, татуировка будет скрыта от любых магических взоров. Даже твой отчим и главный маг света не смогут почувствовать твоё местоположение.

Я перевела взгляд на шубу, пытаясь представить себя в этом лоскутном, явно давно позабытом артефакте. Затхлый запах нафталина бил в нос, а её потрёпанный вид совершенно не внушал доверия. Но мысль о безопасности пересилила всё остальное.

– Это действительно поможет? – тихо спросила я, всё ещё колеблясь.

Гектор кивнул, его взгляд смягчился.

– Да как ты себе представляешь, сказочник-маразматик? Ее в такой шубе ни в один приличный дом не пустят. А как пойдут вести о побеге, так любой стражник по лицу поймет, что это девица благородных кровей. Вон кожа какая белая, локоны золотые, ручки…

Няня всплеснула руками, кажется, и до нее начало доходить, что выбора-то другого нет.

– На шубе заклятье, не запомнят ее лица. Как взглянут, так и забудут. Останется в памяти, что какая-то замарашка.

– Замарашка! Не мог заклятье на приличное платье наложить, придурь хромая?

– А зачем моей маме была нужна эта шуба, – спросила я, но в этот момент над головой послышался топот, а затем какие-то крики.

– Заметили! Заметили! – всплеснула руками нянечка.

– Нет времени, надевай.

Я кивнула и, взяв шубу из рук Гектора, осторожно накинула её на плечи. Ткань обволакивала меня, казалось, впитывая тепло и защищая от холода. Как только шуба коснулась моей кожи, я ощутила странное спокойствие – будто невидимый барьер окружил меня, скрывая от чужих глаз.

– Скорее, – шепнул он, бережно придерживая меня за руку.

Мы выбежали из библиотеки, погружённой в полумрак, и Гектор повёл нас через тёмный коридор, ведущий к старым черным ходам, которыми раньше пользовалась лишь прислуга. Его быстрые шаги эхом отдавались по каменным стенам, а мы, следуя за ним, пробирались вглубь дворца.