– То-то я смотрю, что она светится, окаянная. Да, не просто светится, а аж горит, словно птица-феникс. Я и не видал в этом царстве таких огненных баб. Сразу видать, что наглая, спесивая. А главное, да, ведьма. Да, что там говорить, здесь все, Володя, ведьмы. Возьми ту же Полин, или Мегиллу, или жену этого Оси малохольного. Как ее, чёрт? Клару! – выпалил Макар. – Да и Катька, дура Тамбовская, и то ведьма-ведьмой. А выходит, что в их полку еще одной больше стало.

– Да, ведьм здесь хватает. Вот, только полчаса назад с одной из них встречу имел. Сказала мне, что проклянет и порчу наведет.

– О, это за что?

– По-правде говоря, есть за что, – вздохнул Владимир. – Виноват я перед ней.

– А кто ж такая?

– Лушкой ее зовут. Лукерья Ивановна Потапова. Бывшая крепостная моя.

– И как она здесь очутилась?

– Охоча слишком до плотских утех была. Вот и очутилась.

– А какие у этой бляди к тебе претензии? Сама во всем виновата.

– Блядь-то она и вправду знатная была. Но только я ее хуже во сто крат.

– Ладно, Володя, ты сам во всем разберешься. А хочешь? Покажи мне её, я с ней поговорю.

– О чем, Макарушка?

– Пристыжу, чтобы зла тебе не творила.

– Нет, Макарушка, я заслужил.

– О, давай-ка еще выпьем, а то мне совсем не нравится твоё настроение.

– Мне и самому оно не нравится.

– Слушай, у тебя есть что покрепче, чем это заморская кислятина?

– Покрепче? – неуверенно произнес Владимир.

Не успел он подумать, как на столе появилась пузатая бутылка с крепким шотландским виски.

– О, какие дорогущие вина тут подают, – подивился Макар.

Владимир откупорил бутылку, пахнуло терпким ароматом дубовой бочки. Он разлил по бокалам напиток карамельного оттека.

– Давай, Володя, выпьем за то, чтобы мы как можно скорее отсюда выбрались.

– Хороший тост… – усмехнулся Владимир.

– Ох, и крепкое вино.

– Это виски.

– О, как. А я и не знал. Впервые такое пью. Ну, рассказывай, что еще ты в этом ЕПипте делал?

– А меня там, Макарушка, хотели сначала кастрировать, словно бычка, ну, а когда не вышло сие действо, так меня там крокодилам скормили.

От услышанного Булкин чуть не поперхнулся.

– Как так скормили, Володя?

– А так. Почти в пасти крокодильей я, Булкин, побывал. Еще раз будто умер и воскрес. Вот та пташка золотая, что мимо нас на повозке драгоценной пролетела, и совершила все это злодеяние.

– Да, за что же?! Ах, она сучка подлая… Ведьма иноземная.

– А вот это ты правильно ее назвал.

– А как она у нас-то всё же оказалась?

– Видать, Виктор ее к нам приволок.

– А то мало нам прочих ведьм, – не унимался Булкин.

– Видно, мало. У этой теперь две мании будут: как бы кого кастрировать, а потом крокодилам отдать на съедение.

– Чёрт бы ее побрал. Свалилась еще одна беда на нашу голову.

– И знаешь, Макарушка, что самое дивное?

– Что?

– Она ведь умерла чертову уйму лет тому назад, а потом ее мумию погребли в саркофаге.

– Да, ну? Мумию?

– Натурально! В Египте принято всех богатых хоронить в пирамидах, предварительно изготовив из них мумии.

– Фу, какая гадость.

– А то! Видно, Виктор притащил ее останки в свое царство, а потом и дух ее призвал. В общем, мне неведомо, как вся манифестация случилась, однако, факт остается фактом – эта стерва теперь живет на нашем этаже. А нам с тобой, Макарушка, надо быть намного осторожнее. Она ведь обиду на меня имеет за то, что я отказался мужем ее быть.

Макар хихикнул и чуть не подавился крепким виски.

– Ну, а ты, брат, что всё это время делал? И долго ли я отсутствовал?

– Долго, Володя. Я уж и дням счет потерял. Все думал: где ты, да, где. А у кого спросить? Кто здесь правду скажет? Как-то подкараулил карлика Овидия. Попытался у него узнать, а тот такую подлую рожу скроил, что мне и разговаривать-то с ним расхотелось. Кстати, он часто околачивался возле твоего дома. Но я стучал потом в твои ворота, но никто не открывал. Только зверюги за воротами рычали. Горгульи окаянные.

– А этот самый Овидий вместе с Лушкой мне и пакостил. Они горгулий прикормили рыбьими головами, а сами прокрались в мою лабораторию, и все травы и меры смешали. А Лушка наплевала в замесы.

– Ах, они, злодеи.

– Эта та, о которой ты горюешь, что виноват перед ней? Крепостная твоя?

– Она… – протяжно вздохнул Владимир. – Я и вправду виноват перед нею, потому и зла на неё не держу.

– Так ей дай волю, она тебе и другие лихости натворит.

– Пусть творит, – махнул рукой Владимир. – Ей можно.

– Не нравится мне твой настрой. Эдак ты потом скажешь, что пусть и заморская фря всех кастрирует тут?

– Нет, этого я не говорил. Мало того, я очень зол на нее. И даже отомстить готов. Я бы с удовольствием сделал так, чтобы она назад, в свою Африку катилась.

– А вот это дело, – Макар протянул руку и хлопнул Владимира по ладони. – Давай хоть одну ведьму здесь укокошим.

– Было бы неплохо, – захмелевшим голосом ответил Владимир. – А потом наклонился к Макару ближе и прошептал: – Она такая сука, эта Нефтида, опоила меня какой-то дрянью, что я последние мозги потерял.