Опешил Весей. Хотел было прикрикнуть, только вот голос куда-то делся. Пропал. Исчез точно так же, как пропала привычная покорность Ладёны.

– Завтра же пойду! Раньше солнышка встану и отправлюсь к ведунье. Она в лесу живёт, за Волчьим Яром, так что до вечера вернуться успею.

Сказала так и пошла собираться в дорогу: положила в холщовый мешок половину ржаного хлеба, несколько луковиц. Потом подумала немного, достала из большого сундука платок. Да не простой – праздничный. Полюбовалась хитро вышитыми узорами, посмотрела на рукотворное разнотравье, сложила тщательно и отправила в свою дорожную суму. Будет чем отблагодарить ведунью, коли согласится помочь, заплатить за слово её сильное, за зелье наговорное.

Всё время, пока собиралась, неподвижно сидел Весей. Потом не выдержал, вскочил, загремел на всю избу:

– Как сказал, так и будет! Ишь чего выдумала – своей волей зверям на съедение идти!

– До рассвета выйду, к закату вернусь. Не съедят.

– А если с пути собьёшься? Если не успеешь? Случится что?

Поняла тут Ладёна, что не получается у неё добром отпроситься, поутихла немного, присмирела, посмотрела жалобно:

– Ладно, будь по-твоему. Не велишь, так не пойду – ни со двора, ни из воли.

– Вот и ладно.

Вздохнул Весей, успокоился, прилёг отдохнуть и не увидел, как жена его потихоньку скинула с лавки мешок, а там и вовсе на улицу вынесла, припрятала понадёжнее, чтобы не бросался в глаза. Стрельнула глазами на дверь. Нет, всё тихо. Не идёт Весей, не видит дорожного мешка. И её, Ладёны, не видит. Успокоился, спит уже, наверное. Посмотрела Ладёна на небо вечернее, улыбнулась тихонько да и пошла в избу.

Целую ночь не смыкала Ладёна глаз, целую ночь прислушивалась: спокоен ли её Весей, крепко ли спит, не ворочается? А как только подошло время к рассвету, вскочила проворно, оделась бесшумно, подхватила мешок и оправилась в путь. Вот только не по прямой дороге пошла Ладёна. Свернула, спустилась по тропке, что виляла за домами, и направилась к овинам. С той стороны и до леса ближе, и не увидит никто. Вот только страшновато немного стало, когда проходила она мимо построек, где обычно сохли снопы, отдыхали перед тем, как поделиться с людьми добром и хлебом.

Отчего-то вспомнилось слышанное когда-то, как полюбил хозяин овинов одну красавицу. Полюбил, да только уберечь не сумел. Зло подшутили над этой девушкой подружки, бросили ей в лицо горячие угли, обезобразили, лишили красоты. За это жестоко отомстил им овинник, утащил, умертвил прямо в своих владениях. Да только не принесло это счастья никому. Девушка умерла, а овинник с тех пор нелюдимым стал. Нелюдимым и странным. Работать ещё позволяет, а вот без дела околачиваться, разговоры вести – ни за что. Сразу злится, вредит, пакостит. Может и покалечить. Вот поэтому и стоят овины хмурыми почти весь год. Оживают ненадолго после жатвы, веселят немного и вновь мрачнеют.

Лишь успела Ладёна обо всём этом подумать, как щёлкнуло что-то неподалёку, зашуршало негромко, и взвился перед ней небольшой вихрь. Пахнуло соломой, зерном, жаром летним. Ойкнула женщина, но не оробела, не бросилась назад. Остановилась, поклонилась до земли, поздоровалась:

– Ой ты, овинник-батюшка! Не сердись, что без спросу здесь хожу, твой покой нарушаю. Не к овинам я иду, другой у меня путь – далёкий и опасный. Ты уж пропусти, не держи меня здесь…

Сказала, и сразу всё стихло. Унялся, улёгся наземь вихрь, только метнул перед этим под ноги Ладёне несколько соломинок, словно хорошего пути желал – гладкого, светлого, как солома. Поклонилась ещё раз Ладёна и поспешила дальше. Скоро уже и солнышко просыпаться начнёт, просыпаться да взбираться на небо, а впереди – долгая дорога по густому и мрачному лесу. Как там говаривал Весей? Своей волей зверям на съедение? А так ли будет всё? Обернулась Ладёна, оглянулась на деревню, на избы весёлые, на овины тёмные, вскинула голову, сказала бойко:

– Как бы не так! Раз сам овинник меня пропустил, значит, получится и с лесным хозяином договориться! Не может быть такого, чтобы не понял он, не посочувствовал! Хоть и не человек, но ведь живой же!

Сказала, как в воду глядела. И точно – посочувствовал леший молодой женщине, понял, что не пустяковое дело выгнало её из дому, что не будет от неё вреда ни зверю, ни птице, не пострадает от её лёгкого шага лесная тропа, не завянет малый цветок. Понял и впустил в свои владения, вывел на дорогу нужную и, чтобы не сбилась, не свернула с неё Ладёна, то и дело подсказывал. Так и шла Ладёна по узкой стёжке мимо папоротников, мимо лещины буйной, огибала овраги глубокие, перескакивала через родники звонкие, пробиралась по глухим чащам. И не видала она ни зверя дикого, ни опасности никакой. Ей и думать о них было некогда – хотелось быстрее найти избушку, где жила ведунья.