Как услышала Ладёна эти слова, пала мужу на грудь рассмеялась. Знала, что не поднимет на неё руку Весей, погрозит только да и успокоится. Потому как понимал – не по капризу своему, не по пустому делу ушла она из дома. Постояла так недолго и принялась рассказывать, как она у ведуньи была, как к ней добиралась. Удивлялся Весей, крутил головой, то и дело взлетали его широкие брови.

– Да точно так ли всё было?

– Так, так.

Всё рассказала мужу Ладёна. Об одном лишь умолчала – что не помогла ей ведунья сразу, не дала ей особого зелья. Что ждать его придётся. Только через девять дней принесёт его малый внучок. И не к избе принесёт. К бане. Ночью.

Стала Ладёна дни отсчитывать. А они, как назло, тянулись неспешно, медленно, не то что раньше. Сердилась на время Ладёна, ворчала под нос, словно старая бабка, но ничего поделать не могла. Приходилось ждать. А как осталось до оговорённого срока два денёчка, заметалась. Отчего-то неспокойно стало на сердце, тяжело на душе, словно не радостное событие впереди, а беда чёрная. Не раз, не два спрашивал Весей: «Что с тобой?», только не отвечала ничего Ладёна, отговаривалась усталостью, отводила взгляд или совсем прочь уходила.

«Да что это? Или боюсь я, что ли? Странно. К ведунье идти не побоялась, тёмного леса не испугалась, овинника жуткого не устрашилась, а здесь-то чего?» – говорила Ладёна.

Говорить – говорила, вот только не успокаивали её слова. Уже до того дошло, что хотела она отказаться от выпрошенного зелья, не выходить из избы, но не посмела. Поглядела в очередной раз на играющих чужих ребятишек и откинула все тревоги: «Пойду!»

И пошла. Как настало положенное время, сгустилась ночь, уснул Весей, соскочила Ладёна с лавки, накинула на плечи тёплый платок и поспешила к бане. Недалеко стояла та баня от избы, и сорока шагов до неё не было. Только на этот раз очень уж долгим оказался к ней путь, словно не по знакомой дороге под светлой луной пробираться приходилось, а по лесу тёмному. Шла к бане Ладёна, головой вертела, выглядывала – где же он, внучок ведуньин? Где стоит? Где дожидается? Боится, поди, малец ночью в незнакомом месте. Дрожит.

«Эх, надо было хоть гостинца какого с собой прихватить! – подумала Ладёна. – Как раз бы и порадовала бы мальчонку, угостила на дорожку».

Глядь, действительно, белеется что-то возле бани. Вот уже и рубаху различить можно. Обрадовалась Ладёна, подбежала скоренько, присмотрелась и ахнула. Не малец дожидался её у бани. Стоял там парень – высокий, статный. Хорошо были видны в лунном свете широкие плечи. Бледным золотом отливали буйные кудри, блестели тёмным огнём глаза.

– Здрава будь, – поздоровался незнакомец. – Что ты молчишь, или не ждала, как уговорено?

– Ждала, – выдохнула Ладёна, – внучка малого. Не думала, что придёт переросточек.

Сказала и тут же прикусила язык. Ни за что человека обидела! А незнакомец – ведуньин внучок – ничего, не обиделся. Засмеялся тихонько, по-доброму:

– Забирай уже, за чем пришла. Вот тебе посудина с отваром из сбора особого, наговорённого. А что уж с ним делать, тебе бабушка уже сказывала.

Подал парень Ладёне небольшой глиняный горшок. Та приняла – осторожно, бережно, поклонилась низко, с уважением, и достала платочек узорчатый. Тот самый, что забыла передать в лесу ведунье:

– Не успела я отдать твоей бабушке. Ты уж сделай милость, не откажись – отнеси ей, поклонись от меня, поблагодари за помощь, за понимание.

Взял парень платок вышитый, кивнул серьёзно, мол, как сказала, так и сделаю, повернулся, чтобы уходить восвояси, но не успел и шага сделать, ка налетел, набежал вихрь, сбил парня с ног, повалил на землю. Ахнула в другой раз Ладёна, хотела было закричать, чтобы отогнать нападавшего, но пригляделась – и пропали все слова. Не чужой человек был перед ней, а муж её, Весей.

– Вот ты как, жена моя верная! Вот ты чем занимаешься? С молодыми парнями разговоры ведёшь? С незнакомцами на свидание бегаешь?

– Что ты! Что ты! – зашептала быстро Ладёна. – Ты в своём уме?

Не стал Весей ничего слушать. Зарычал глухо, яростно, хотел было на незнакомца наброситься, но не смог: повисла на нём Ладёна. Одной рукой горшок с зельем держит, другой за мужнин кулак хватается, громким шёпотом образумить пытается. Вот уже и получилось почти, вот уже и послушал её Весей, отступил немного. И надо было именно в это время незнакомцу вытереть грязь с лица, отряхнуться от земли сырой. Поднял парень руку, к глазам своим поднёс. А в пальцах – платок. Знакомый. Праздничный, с вышивкой.

Как увидел Весей этот платок, помутилось у него в голове. Бросился на парня, ударил что есть силы, отшвырнул на землю, шагнул добить – и замер. Не незнакомец лежал в стороне, а его жена, Ладёна. Лежала лицом вверх, к небу, светились её большие, удивлённые глаза. Да только не живым был этот свет. Не смотрели больше глаза, не видели. А из-под длинных неприбранных кос текло что-то тёмное, тусклое.

Отшатнулся Весей, обхватил лицо руками, застонал страшно. Глядь – а в стороне стоит тот парень, которого он убивать хотел. Стоит и глядит на него, Весея. Мрачно так глядит, пристально.