Тихо стало в игральне. Не звучала больше музыка, не слышался звонкий смех, не доносился переливчатый свист. Подхватив своё почти не тронутое за вечер рукоделье, девушки стали выходить из избы, расходиться по домам. За ними понуро потянулись парни. Весёлый вечер закончился.

Почти у самой деревни, на том месте, где располагались огороды, а за ними – низенькие тёмные овины, несколько девушек догнали идущую впереди Ясну, схватили за руки:

– Ты чего выборки портишь? Чего игрища рушишь?

Обернулась Ясна, усмехнулась, стряхнула с рук чьи-то пальцы, молвила неспешно:

– Хотелось мне, как и вам, выбрать жениха подходящего, вот только не было такого в нашей игральне, не пришёл такой, чтобы был мне по нраву, не явился такой, чтобы сердце дрогнуло. А те, что плясали, мне не по душе. Вот и взяла меня досада, не стерпела, в круг вышла.

– В прошлый раз ты то же говаривала! – выкрикнула одна из девушек.

– И что с того? – повела бровью Ясна. – И тогда никого я себе не увидела, не по нраву пришлись плясуны.

Зашумели девушки, замахали руками:

– Себе не глядишь, так нам не мешай!

– Простите меня, подружки-красавицы, что о вас и думушки не было. Взяла меня обида великая, что не сыскалось пока такого парня, чтобы ровней мне был. Не пришёлся ещё никто по душе, не явился в игральню, не закружился в пляске, не тряхнул буйной головой, чтобы заныло в груди.

– А придёт ли?

– Коли придёт такой, то ждать не буду – выберу. Только никого пока подходящего мне не было, да и есть ли такой – неведомо.

Покачали головами подружки, нахмурились. Не по сердцу пришлись им смешливые слова Ясны, не по нраву её надменный взгляд. Отшатнулись, зашагали домой своей дорогой. Сказали только:

– Красоты в тебе много, Ясна, да только спеси ещё больше. Смотри, как бы из-за неё не просидеть тебе в девках. Или забыла? На пригожих-то девушек парни глядят, да только с хорошими остаются.

Засмеялась красавица, сверкнула белыми зубами, хотела было ответить, но передумала. В самом деле, к чему отвечать? От споров только ранние морщины бывают. Тряхнула длинной косой, перебросила со спины на плечо и пошла себе дальше. Вечер тихий, светлый. Все дома – как на ладони видно.

Двинулась красавица, но не успела сделать и десяти шагов, как вышел на дорогу незнакомый человек. Не стала Ясна пугаться: никогда ещё такого в родной деревне не было, чтобы девок вечерами запугивать и обижать. Да хоть и было бы у чужака что плохое на уме – и то не забоялась бы, не стала бы кликать парней, что позади поодаль шли. У самой хватит сил отпор дать.

Остановилась Ясна, поглядела внимательно, кто это посмел ей путь загородить, вот только понять ничего не смогла. Для мужика слишком молод, для парня – староват. Вон, борода уже по щекам разрослась – густая, светлая. Волосы на голове тоже белёсые, длинные, за плечи заброшены. По одёже – холостой. По стати – и не разобрать. Нахмурилась Ясна, хотела уже обойти незнакомого человека, но не успела. Заговорил он:

– Здрава будь, Ясна, – голос тихий, ласковый. – Не гневись, не держи зла, что дорогу тебе заступаю, домой идти не даю. Нет у меня худой мысли. Хочу только посмотреть на красоту твою, на лицо твоё белое, на глаза медовые.

Удивилась Ясна, что назвал её незнакомец по имени, но виду не показала. Вскинула подбородок, усмехнулась, ответила негромко:

– Что ж, смотри, любуйся, только не долго. Я домой спешу.

Улыбнулся слегка незнакомец, опустил виновато голову, руками развёл:

– Раз спешишь, то на месте держать не стану и смотреть не буду. Не краса это…

– Как?

Не ждала такого Ясна, всплеснула руками, опешила: то ли за оскорбление счесть слова непонятные, то ли за обиду великую.

Улыбнулся незнакомец одними глазами, отступил на шаг, освобождая дорогу, сказал просто:

– Не краса это, коли на миг единый. Не нужно мне такого. На всю жизнь – любоваться – согласен. По-другому, прости, не хочется.

Прищурила медовые глаза Ясна, нахмурила тонкие брови:

– Вот оно что… Какими ты словами заговорил. Себя не назвал, кто таков – не сказал, а уже за себя звать надумал!

– И представился бы, и позвал… Да только…

Не дала Ясна договорить незнакомцу, перебила гневно:

– Ну, так я тебе скажу. Сейчас скажу, чтобы не трудился ты себя называть, отца с матерью представлять. Да окажись ты хоть князем великим, хоть витязем славным, хоть купцом богатым – не пойду я за тебя ни за славу твою, ни за богатства, ни за род достойный.

Сказала так и зашагала к дому. Оглядываться на незнакомца и не подумала, хоть и звучал в голове его тихий голос, раздавались слова странные, и неспокойно было на сердце. А незнакомец постоял на месте немного, пригладил крепкой ладонью длинные волосы, оглянулся кругом и вдруг исчез. Только лёгкий вихрь взметнулся у тропки да пахнуло золой и соломой.